Осложняла криминальную обстановку и демография Дальнего Востока той эпохи. С одной стороны край был малонаселённым – самая низкая плотность населения в Российской империи, в самых обжитых районах не более 1 человека на квадратную версту. С другой стороны, в конце XIX века население края быстро, даже стремительно росло за счёт переселенцев из других регионов страны – так за 12 лет, начиная с 1884 года, русское население Приморья и Приамурья выросло в разы, в край переселилось свыше 300 тысяч человек.
Всего же за половину столетия, с момента присоединения к России и до начала Первой мировой войны, население Приморья выросло в 18 раз, а Амурской области – в 24 раза! Естественно, что переселялись не только добропорядочные обитатели, но и всякие авантюристы, чьи криминальные таланты особенно привлекал быстро растущий, потенциально богатый, но до конца не освоенный край.
Вдобавок обстановку на Дальнем Востоке той эпохи осложняла явная нехватка женщин. Если в европейской части России на сотню мужчин приходилось 103 представительницы прекрасного пола, то в Амурской области насчитывалось всего 75 женщин на 100 мужчин, а на Сахалине и того хуже – лишь 37 женщин на сотню в основном ссыльных и каторжных мужиков.
Словом, социальная и демографическая обстановка на Дальнем Востоке век с лишним назад, мягко говоря, не способствовала снижению преступности и весьма осложняла работу местной полиции.
Дело рецидивиста Мжавия
Какими же были типичные расследования дальневосточной полиции век с лишним назад? Вспомним одно из них, частично сохранившееся в РГИА ДВ – Российском государственном историческом архиве Дальнего Востока…
![]()
В конце февраля 1908 года на льду Амурского залива, в нескольких десятках метров от берега у западных пригородов Владивостока, был найден труп с петлёй на шее. Труп обнаружили случайно, никаких документов в карманах убитого не оказалось. Вообще неопознанные трупы именно здесь не были редкостью – рядом проходили улицы и запутанные переулки знаменитой Миллионки, китайского квартала, самого криминального и густонаселённого района Владивостока той эпохи.
Однако городская полиция, опрашивая и анализируя данные о пропавших без вести, на этот раз сумела установить личность убитого. Им оказался постоялец одной из гостиниц, небедный коммерсант средней руки по фамилии Вишняк. Днём 18 февраля он вышел из своего гостиничного номера в город и больше его живым не видели. Когда работники гостиницы спустя двое суток вошли в пустующий номер, то там было всё перевёрнуто, как после неаккуратного обыска.
От одной из горничных полиция получила показания, что в день пропажи коммерсанта Вишняка та случайно видела, как из его номера спешно по чёрной лестнице уходил некий человек «кавказского типа». У полиции Владивостока были на примете несколько криминальных выходцев с Кавказа, но раскрытию преступления помогло стечение обстоятельств.
На рассвете 12 марта 1908 года полицейские ворвались в одну и квартир на Алеутской улице, на окраине Миллионки. По наводке агента-осведомителя полиции стало известно, что данная квартира является типичной «воровской малиной», притоном и местом схрона профессиональных преступников. Нескольким обитателям притона удалось бежать, но полиция задержала на месте трёх мужчин и двух женщин, включая хозяйку квартиры.
Тщательный обыск «малины» дал более весомые результаты – обнаружился потайной вход в подвал с несколькими скрытыми отделениями. В одном из них, под ворохом тряпок нашли прятавшегося мужчину с характерной внешностью и аж с двумя комплектами документов на имя Павла Чикашуа и Павла Хундахадзе. Кроме того, в результате обыска и анализа найденного среди припрятанных в секретном подвале вещей нашли предметы, опознанные как ранее принадлежавшие недавно убитому коммерсанту Вишняку.
Удалось опознать и задержанного с документами на разные фамилии, им оказался некто Мжавия – опасный рецидивист, давно разыскиваемый полицией в европейской части Российской империи. Владивостокской полиции он так же был хорошо известен, ранее его пытались дважды арестовать, но преступник оба раза уходил от «городовых», отстреливаясь из пистолета.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Удалось установить и личности нескольких сбежавших от полиции, в ходе обыска притона на Алеутской– ими оказались некто по кличке «Белый», ранее приговорённый в Благовещенске к пожизненной каторге и бежавший из заключения, и такой же рецидивист Скубышев, тоже беглый каторжник, ранее осуждённый за убийства.
Следствие установило, что бандит Мжавия причастен к ряду нашумевших на весь Владивосток налётов – в частности ограбил известный в столице Приморья богатый «Торговый дом Либе, Вульф и К°» на Суйфунской улице (ныне ул. Уборевича). Некоторые связи рецидивиста, вскрытые следствием, протянулись далеко за пределы криминального «дна» – в высший свет Владивостока. Было установлено, что Мжавия ранее не раз скрывался от полиции в доме штабс-капитана фон Бреннера.
Полиция обратилась к военному коменданту Владивостока за разрешением провести обыск на квартире офицера, подозревавшегося в связях с преступниками. В ходе обыска были найдены материалы, свидетельствовавшие о попытках изготовлять фальшивые деньги. Однако далее случился вполне трагикомический момент – пока проводившие обыск полицейские отвлеклись на самого штабс-капитана фон Бреннера, его супруга съела какие-то бумажки с записями… В итоге штабс-капитан отделался минимальными последствиями – был уволен из армии и сослан, то есть остался там же на Дальнем Востоке, только за пределами столицы Приморья.
Китайская преступность на царском Дальнем Востоке
Любопытно, что по данным полиции бандит Мжавия открыто конфликтовал с криминальными авторитетами из Китая – на улицах Владивостока не раз доходило до открытых перестрелок кавказского «абрека» с китайскими «хунхузами». По слухам, Мжавия не поделил с китайцами золото, нелегально добытое на приисках см. главу 80-ю) Приморья и Приамурья, а убитый предприниматель Вишняк был как-то связан с этой незаконной коммерцией.
Этнические банды и преступники с сопредельных территорий были ещё одной спецификой дальневосточного криминала. К началу XX века заметный процент населения в Приморье, Приамурье и даже Забайкалье составляли выходцы из соседних многолюдных стран – из Японии, Кореи и Китая. Согласно полицейской статистике тех лет иностранные преступники совершали в регионе четверть всех грабежей, 15 % убийств и 7 % всех краж.
Особенно заметна в регионе была китайская этническая преступность – во-первых, китайцев было просто больше, чем выходцев из «страны утренней свежести» или «страны восходящего солнца», а во-вторых, японцы и корейцы были менее склонны к правонарушениям, чем попадавшие на наш Дальний Восток китайцы. Например, по судебной статистике за 1906 год во Владивостоке были осуждены по уголовным делам 65 китайцев, 7 корейцев и 4 японца. Причиной такой разницы были не какие-то особые наклонности подданных Пекина к криминалу, а социально-экономические обстоятельства.
![]()
Китайские чернорабочие на улицах Владивостока
Дело в том, что корейцы переселялись (на российские берега Амура и Уссури целыми семьями, создавали свои сёла и вели в основном крестьянскую жизнь. Попадавшие на наш Дальний Восток японцы обычно владели каким-то востребованным ремеслом, тогда как среди многочисленных китайских мигрантов преобладали лица без семей и профессии, способные в лучшем случае трудиться за гроши чернорабочими. В условиях прозрачности и слабой охраны границ такая масса китайской бедноты была питательной средой, как для мелких правонарушений, так и для организованной преступности, издавна процветавшей в Китае.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ещё в самом начале освоения Приморского края, полтора века назад, российские власти столкнулись с целыми отрядами «хунхузов» – вооруженных и неплохо организованных бандитов из Китая. Тогда в крае прошла серия настоящих боёв солдат и казаков с китайским криминалом, вошедшая в историю как «манзовская война». Однако и в последующие десятилетия и без того сложная криминальная обстановка в приграничье с Китаем периодически обострялась всплесками вооружённого бандитизма.
