Послесловие
На этом я заканчиваю изложение того, что мне дало мое исследование.
Я долго вынашивал эту книгу, годами и десятилетиями, предпочитая не торопиться с ее опубликованием, но снова и снова удостовериться в верности найденных и формулируемых основ религиозного опыта; и прежде всего — желая проверить и перепроверить свой собственный религиозный акт и его содержания, ибо философия обязывает больше, чем какая-нибудь другая наука, очищать и проверять орган своего предметного восприятия и строго взыскивать с себя за высказываемые слова и излагаемые описания. И ныне, когда я закончил эту книгу, отнюдь не исчерпав предмета (ибо кто же и когда исчерпает его?), я расстаюсь с ней в уверенности, что с моими описаниями и формулами не согласятся только люди иного религиозного акта, которым остается только пожелать, чтобы они поняли основание нашего расхождения…
Я посвятил мое исследование той стороне религии, которая большинством верующих, и особенно большинством теологов, оставляется без внимания, и притом потому, что она «подразумевается» ими как имеющаяся у них, как несомненно-достоверная и не подлежащая обсуждению. Именно потому она не рассматривается ими, не проверяется, не выговаривается и не культивируется. Каждый из них считает с самого начала, что он «умеет веровать», и что то, что ему передано в детстве и подтверждено его пастырем и академией — есть сущая истина. Религиозный акт осуществляется (или не осуществляется) подавляющим большинством людей в том виде, как он у них сложился «сам». И потому он не проверяется, и не удостоверяется, и не совершенствуется, хотя на самом деле именно он составляет сущую живую основу веры и религиозности, а потому и предрешает содержание самой веры. Но именно вследствие этой наивной уверенности и этого замалчивания — религиозный акт «выдыхается» и «вырождается». Оставленный без внимания, как якобы несомненно-достоверный и неоспоримый, он ведет людей к самомнению и религиозной гордыне, угашает в них общеобязательные для всякого верующего смирение и трезвение и приводит людей различных религий и исповеданий — к взаимному непониманию, к вражде и даже презрению…
И вот, религиозный акт вырождается, потому что духовно не животворится и не совершенствуется, а между тем земная жизнь с ее заботами и расчетами упрощает и снижает его, а «цивилизация» подкапывает его и разъедает. Это вырождение уже привело к великому современному кризису религиозности. Из поколения в поколение люди утрачивали не только религиозный акт, но и самое представление о нем; а утратив, разучались веровать и уже не понимали той великой силы и того значения, которые присущи вере во всяком культурном творчестве; забывали, что для религии нужен иной «внутренний уклад души», — уклад иного строения; а когда теперь начинают догадываться об этом, то не знают, какой же это такой «другой уклад» и что им надо изменить в самих себе для того, чтобы войти в него. Конечно, может быть, они все-таки войдут в него и без «понимания»; но лишь ценой жизненного опыта, состоящего из величайших лишений, страданий и унижений; и, может быть, — лишь в последние часы своей жизни, затратив весь свой земной срок на приобретение этого отрицательного прозрения и скорбно взирая на слепоту и на блуждания своего прошлого.
Что же касается теологов, то почти каждый из них считает свой собственный религиозный акт — естественным и истинным, единственно возможным, «священным» и не нуждающимся ни в каком совершенствовании или обновлении. Давид Фридрих Штраус столь же доволен своим ви́дением, сколь Ренан — своим, Киркегаард — своим; и так же и другие. У каждого из них подразумевается, что он «видит верно, верует и мыслит верно» и что ему остается только учить других тому, что он намыслил; прочие же, несогласные с ним теологи — находятся в «печальном заблуждении» или в «невежестве и ереси»… Отсюда взаимное непонимание и даже вражда, а подчас и презрение; и из этого «смешения языков» не выведут их никакие догматические споры, никакая богословская «спекуляция», «диалектика» и «конструкция». Ибо прежде всего необходимо договориться о религиозном акте, о его строении и о его аксиомах.
Именно этому я и посвятил свое исследование, — выяснению аксиоматических основ религиозного опыта и религиозного акта.
В этом исследовании я не пытаюсь раскрыть религиозный акт Православия во всем его богатстве и своеобразии: я ограничиваюсь формулированием аксиом религиозной веры, наиболее совершенно осуществляемых именно в Православной вере. Я не ставил себе задачей дать догматическую апологию, изложить учение о каждом таинстве в отдельности, проследить «Лето Господне» в двунадесятых празднествах, описать молитвенное богатство Православной Церкви, обосновать почитание Богоматери и святых, показать своеобразие обряда, богатство храмового зодчества, сокровища иконописи, зовы и ликование звонов, мудрость канонов и творческую силу старчества. Все это действительно входит в акт православной религиозности. Но я не мог объять все это дивное обилие. Для этого мне нужна была бы еще одна жизнь, а не только та, которая ныне клонится к закату. Я исследовал только аксиоматические основы религиозного акта; а все указанное сделают другие, чтобы показать неосведомленным иноземцам и иноверцам подлинный лик восточного Православия.
И ни по одному вопросу, затронутому в моем исследовании, у меня нет чувства, что я высказал все то, что я испытываю и созерцаю в Предмете. Напротив, у меня всегда оставалось и остается чувство, что я только начал, что глубина и сложность Предмета неисчерпаемы и что они требуют и от меня, и от других еще великих очистительных и познавательных усилий.
Впрочем, это меня не смущало, а утешало, ибо свидетельствовало о том, что я имею в опыте не собственные, легко исчерпаемые выдумки, а самый сущий предмет религиозного опыта.
1951. Май
Примечания
1
За последние годы русская философская литература обогатилась исчерпывающим и мудрым произведением проф. Е. В. Спекторского — «Христианство и культура» (Прага, изд. «Пламя»), которое мы и рекомендуем читателям для внимательного изучения.
2
См., напр., глубоко поучительное и объективное исследование прелата Зейпеля «Хозяйственно-этические учения отцов церкви». Есть хороший русский перевод.
3
См., напр., в моем исследовании «О сопротивлении злу силою», с. 285–287.
4
От этой опасности, по-видимому, не ушел Л. Н. Толстой. См. в той же книге с. 67–96.
5
Ап. Петр добавляет: «как рабы Божии», ибо «рабы» Божии, т. е. работающие на Бога, суть рабы «Божии», т. е. свободные «сыны» Его.
6
О дерзновении см. 1 Иоанна 4:17 и 5:14.
7
Ср. Ин 12:36: «да будете сынами света».
8
См. мою книгу «Основы художества», 1937. Рига. — Изд. Рус. академич. общества.
9
При этом я имею в виду не великую очистительную традицию монашества, о назначении которого я выскажусь ниже, а буддийскую струю, отвергающую не только грешность личной души и ее жизненных содержаний, но и самый предмет, именуемый «миром».
10
Эти идеи, изложенные здесь в выражениях первоисточников, мы находим в древних памятниках христианской литературы: «Дидахэ», «Второе послание Климента к Коринфянам», «Пастырь Ерма», а также у монтанистов, у Татиана, Оригена и других. Отголоски этого отвержения мира и тела мы находим и позднее в III–IV веках, напр., у Антония Великого (ср., напр., Добротолюбие, том III, с. 43, 80, 109, 119); см. там же у Аввы Исайи (с. 427). Ср. у проф. И. В. Попова «Конспект лекций по патрологии».
11
Напр., Рим 1:20; Еф 1:4; Евр 4:3; Евр 9:26; 1 Петра 1:20 и др.
12
Напр., Мф 26:13, срв. 24:14; Мк 14:9, срв. 13:10; особ. Мк 16:15: «идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари» (Ин 1:10; 17:25); он ненавидит Христа и его учеников (Ин 7:7; 8:23; 15:18; 17:14); он приемлет и признает «своих» (Ин 15:19). Но Христос «победил» этот мир (Ин 16:33); «и всякий, рожденный от Бога, побеждает мир, и сия есть победа, победившая мир, вера наша» (3 Ин 5:4). То, что в «этом мире» считается «немудрым», «немощным», «незнатным», «уничиженным», может оказаться перед лицом Божиим достойным и «избранным» (3 Кор 1:27,29). В этом «мире» — свои, дурные, радости и своя, неспасительная, печаль (2 Кор 7:10). «Образ» его преходящ (1 Кор 7:31); и «сообразоваться с ним» верующие не должны (Рим 12:2), ибо в нем живут «соблазны» (Мф 18:7), которым и предаются «люди мира сего» (Лк 12:30); они и будут судимы и осуждены вместе с ним (1 Кор 11:32).
