матерился. По крайней мере, я от него ни одного матерного слова ни разу не слышал, у него и без мата — словарный запас был большой. Ещё мама тоже не материлась, почти, но со мной и Сашкой без мата — сами понимаете, что никак. Дядя Паша помолчал, собираясь с мыслями, видно было, как его обуревало желание мне ввалить, но это непедагогично. А затем его как прорвало, столько нового узнал о своем реципиенте!
И то, что меня оставляют на второй год — было не самым страшным проступком. Ванька то ведь совсем от рук отбился и пустился во все тяжкие, получается. Переехали сюда не в последнюю очередь из-за того, что он, то есть я (мы, хорош абстрагироваться) — связался с плохой компанией в Нягани, курил, несколько раз был пойман с запахом спиртного и нещадно бит удлинителем матерью. Типичный подростковый бунт и самоутверждение в среде себе подобных, хорошо тут ещё клей не нюхают, массово по крайней мере это не стало мейнстримом.
Стыдно было выслушивать и о том, как дядька с матерью занимались ремонтом квартиры, а мой реципиент ходил с недовольным видом, боясь испачкать ручки. Мол, не царское это дело, ремонтом заниматься, для этого есть специально обученные люди! Свинья редкостная этот ямы Ванька, если по справедливости рассудить! Мать с дядькой пашут, а он мусор из-под палки выносит и морду кривит, норовя сбежать на улицу, лишь бы не работать…
Накипело у дядьки изрядно, минут пятнадцать распинался, и ни разу не выматерился, что характерно. Но мне от этого было не легче — не очень то приятно такое о себе слышать, подложил мне предшественник свинью, свинья этакая, извиняюсь за тавтологию. Я даже покраснел, опустил глаза и не пытался оправдываться, чем заработал плюсик в карму от дядьки, тот сам этому неподдельно удивился:
— Неужели проняло? Эх, свежо предание… А меня ещё дед одолел, пристал как банный лист, возьми Ваньку в подпаски. Вот на кой ты мне⁈ Мне надежный человек нужен, а не такой вот, у которого семь пятниц на неделе…
Стоит ли говорить, что я с жаром принялся убеждать его взять меня в помощники? Прямо затмение какое-то нашло, ей богу! А с другой стороны — сожму зубы и лето отработаю, закалю характер. И физуху подтяну, как и намеревался, не говоря уж о деньгах. Вполне легальном заработке, между прочем, а не все те околокримиальные схемы, что крутились в моей голове, не давая покоя.
— Есть хочешь? — Спросил подобревший дядя Паша, видя, что его страстный монолог не пропал втуне и упал на благодатную почву. — Нинка говорит, что ты с Шуркой перестал собачиться и шпынять её, в садик водишь, действительно мозги на место встали после больницы⁈
— Не знаю, вроде завтракали с утра… — Пожал я плечами на вопрос о еде. — Сестрёнка же, ещё и маленькая, люблю, оказывается, сам не ожидал. А мозги у меня не на место встали, а перевернулись, вот!
— Было бы ещё чему переворачиваться! — Совсем благодушно проворчал он, отставил в сторону сак и пошел в дом, махнув рукой, чтоб следовал за ним.
Нормально так деревенские пастухи живут! Нет, небольшой деревенский дом, разделенный на две неравные половины огромной русской печью — не украшала монументальная «стенка», мечта и гордость всех домохозяек СССР, с потолка не свисала хрустальная люстра. Но в углу стояла самодельная музыкальная стойка, из светлого дерева, покрытая лаком, на ней — радиомагнитола и ух ты, «Маяк 001 стерео»! На стеллаже виниловые пластинки и бобины с магнитофонной плёнкой. Да дядька у меня меломан!
— Руками не трогать, пришибу! — Предупредил он, когда я с места ринулся рассматривать всё это богатство. — Кофе будешь?
— Кофе⁈ — Я чуть слюной не подавился. — Настоящий⁈ Буду!
— Нет, игрушечный, — проворчал дядька. — из желудей, как там его, ячменный напиток «Колосс»… Эх, молоть бы тебя зерна припахать, но куда тебе, инвалиду, с такой рукой…
Дядя Паша загремел посудой на кухне, а я завороженно изучал коллекцию грампластинок и надписи на бобинах, это я удачно зашел! Решено, с первой же зарплаты куплю магнитофон, а дядька мне перепишет музона! Сколько же тут у него всего, и Высоцкий, и рок есть! Непрост дядя Паша, вон среди винила такое попадается, явно не производства фирмы грамзаписи «Мелодия»!
— Что, Вань, впечатляет⁈ — Дядька аж лучился от самодовольства, выйдя из кухни с ручной мельницей. — Это тебе не дворовый блятняк на расстроенной гитаре под портвейн слушать, я за эту коллекцию знаешь сколько отдал? Лосей пять ушло перекупам! Никак понимаешь чего в этом⁈
Я только отчаянно мотнул головой, сдерживаясь изо всех сил, что бы не проколоться. А дядя Паша отложил в сторону мельницу, тщательно вытер руки полотенцем и приступил к священнодействию с магнитофоном. Выбрал одну из бобин, проговорил: «Сейчас, последняя песня в первой части, если не ошибаюсь, как раз про тебя!» Пошаманил с перемоткой, включил и подмигнул: «Слушай!» А сам скрылся на кухне.
Магнитофон включился с громким звуком, подобным щелчку курка, спущенному вхолостую, по дому разнесся такой знакомый голос молодого Бутусова:
'Раньше было совсем другое время…
Раньше было совсем другое время…
Раньше было совсем другое время…'
Это был конец песни, из кухни поплыл восхитительный аромат свежего кофе, а после небольшой паузы магнитофон выдал следующую композицию:
'Алчи, Алчи, что ж ты мальчик,
Где так долго пропадал?
Видишь, Алчи, мама плачет,
Где ж ты, милый, пропадал?
Отчего ты смотришь вправо,
Почему ты дышишь в нос?
От тебя табачный запах
Крепких взрослых папирос.
У тебя в кармане рюмка,
У тебя в ботинке нож.
Ты растрепан, не опрятен,
На кого же ты похож?
От чего тебя качает,
Почему ты все молчишь?
Мама, мастер, дядя Коля,
Ждет давно меня внизу.
Вот те ножик, вот те спички,
Я на работу выхожу.
Алчи, Алчи, что ж ты мальчик,
Где так долго пропадал?'
— Ты чего Ванька? Эко тебя как пробрало, вот она, волшебная сила искусства! — Дядька и сам не ожидал такого эффекта, поэтому слегка растерялся. — Ну будет тебе, Вань, пошли кофе пить! Сделаем мы из тебя человека, возьму в подпаски, ты же мужик, не распускай нюни!
Предположим, нюни я и не собирался распускать, это он наговаривает! А вот накрыло знатно, не без этого. Если до этого всё случившееся представлялось какой-то компьютерной игрой, словно я попал на страницы так любимых произведений
