Виноградова, произнес, прищурясь, командир.
— Твои бы слова, да Богу в уши, — скептически произнес я, вновь накладывая руки на Магический Накопитель. — Нет, тля, ничего не чувствую! Как обрезало! — вновь расстроено произнес я.
— Что-то, Хоттабыч, ты в последнее время Господа часто поминать начал, — заметил командир. — Смотри у меня! Даже не думай!
— Не дождешься, Петрович! — уже привычно отмахнулся я. — На мне даже принцип двум смертям не бывать, а одной не миновать — не работает. Плавали — знаем!
— Слушай, старичок, я вот чего у тебя все спросить хотел, — немного чувствуя себя не в своей тарелке, поинтересовался Головин, — ты не жалеешь, что попал в наш мир?
— А чего мне жалеть? — На этот вопрос у меня давно был заготовлен соответствующий ответ, только вот никто до сего момента так и не удосужился мне его задать. — Меня там ничего больше не держало: сослуживцы и друзья, да и ты в том числе — на кладбище. Детей и даже внуков я пережить умудрился, а правнуки, наверное, о моем существовании даже не знают. Хотя, может просто забыли за давностию лет. Не знаю, одним словом… Я был старой никому не нужной развалиной, задержавшейся так долго на этом свете. Ты даже представить себе не можешь, командир, каково это — быть никому не нужным? Ни стране, ни родне, ни даже самому себе! Знаешь, чего я больше всего хотел? Сдохнуть побыстрее! Обрыдло все! А здесь, я какую-никакую, а пользу приношу. Так что мне, считай, несказанно повезло, что я у вас очутился, да еще с такими возможностями… Но и те про. ать умудрился в самый ответственный момент! — с горечью добавил я.
— Отставить заниматься херней, товарищ полковник! — со сталью в голосе произнес Головин. — Жив-здоров, а голова на плечах! Если в ближайшее время твой Источник не восстановится — будем импровизировать! Отступать поздно, да и некуда — за нами вся Русь Матушка! Предстоящую задачу понял, товарищ полковник?
— Так точно, товарищ оснаб! Задача ясна, как ясен пень! — Да, умеет командир придавать мыслям нужное направление.
— Тогда подбираем сопли и движемся на аудиенцию к Гитлеру. Не просто же так он тебя видеть желает?
— Между прочим, ты тоже в списках приглашенных, — напомнил я Головину. — И еще не ясно, кто ему больше нужен.
— Ну, так-то Внеранговые Силовики-Мозголомы на дороге не валяются, — согласно кивнул Александр Дмитриевич. — А сейчас прекращаем бесполезный базар — я снимаю «Сеть». Все насущные вопросы с этого момента обсуждаем в Ментальном Пространстве.
— Понял, командир! — понятливо кивнул я. — Убирай заклинание — нечего даром драгоценную Ману расходовать. Она тебе еще понадобиться может.
Я понаблюдал в Магическом Зрении, как истаивают в воздухе тоненькие ниточки Заклинания «Сети», деактивированного командиром. Ну, что ж, я готов рискнуть! Как, впрочем, и командир. Нужно звать Хартмана и отправляться к злобной теще на блины, то бишь к гребаному фюреру на аудиенцию.
Робку специально звать не пришлось, он уже закончил разговаривать с матерью и, заметив, что мы освободились, поскакал чуть ли не вприпрыжку в нашу сторону.
— Ну что, господа, готовы прокатиться до Вевельсбурга? — чрезмерно бодрым голосом поинтересовался он.
— Слышь, Робка, ты бы уже завязывал с господами, — ворчливо поставил я ему на вид. — Какие из нас господа? Может Александр Дмитриевич и подходит под это определение — урожденный князь, как-никак, а меня от этого коробит! Прямо до зубовного скрежета. Мы ж с тобой уже не один пуд соли съели, боевые товарищи, как-никак! Можешь смело нас так и называть…
— Ну… неожиданно замялся оберфюрер. — Все товарищи у нас с «той стороны» — в Советском Союзе… — Постарался сгладить острые Хартман. — Не поймут меня господа Некромаги…
— Хочешь сказать, что все товарищи для вас могут быть только врагами? — Недовольно поморщился я, понимая, куда клонит оберфюрер. — Но вы же промеж собой камрадами зоветесь?
— Да, — согласно кивнул Хартман.
— Так это ж по-вашему товарищ и есть! В общем, зови меня камрадом, а о «господах» чтобы я от тебя больше не слышал!
— Договорились, Гасан Хоттабович, — не стал спорить со мной Хартман, видимо считая это очередным заскоком безумного русского деда. А может быть, я ошибаюсь, и такая покладистость — следствие глубокого его ко мне уважения, после того что я сотворил с непобедимыми Древними Монстрами — Титаном Гиперионом, Хозяином Кладбища и Драмагаром.
А вот то, что это не следствие страха, я был уверен на все сто — так-то я, как-никак, настоящий Силовик-Мозголом… Ладно-ладно, это командир выяснил, Харман ведь тоже являлся хоть и слабеньким, но Ментальным Магом и мои «происки» у него в голове мог вполне обнаружить. Ну, а с Головиным ему тягаться не с руки.
А еще, как оказалось, Гиммлер и его ручные теоретики из «Анэнербе» отчего-то считали Робку единственным и неповторимым Магом Удачи, и даже пообещали внести эту уникальную Специализацию в Табель о Магических Рангах Вековечного Рейха! А это вам не хухры-мухры! Вообще-то, если основательно задуматься, что-то в этом есть… Ведь Хартман — единственный, если не считать командира, кто выжил после череды наших смертельных приключений по дороге в Рейх. Он реально счастливый жучара, как тут ни крути.
— Вы готовы отправляться, камрады? — принимая во внимание мои пожелания, поинтересовался оберфюрер. — Если какие-то проблемы — не спешите. Еще есть время перевести дух. Мы должны появиться в Вевельсбурге к завтрашнему вечеру. А перед этим привести вас в порядок. Не можете же вы появиться перед самим Фюрером в таком виде.
— А чем тебя мой вид так не устраивает, Робка? — вкрадчиво осведомился я, недовольно шевеля кривовато остриженной бородой.
— Ну… так это же сам Фюрер… — слегка побледнев, произнес Хартман, пытаясь сохранить невозмутимый покер-фейс. Но меня-то на мякине не проведешь! Волнуется, бедолага. Он, небось, своего бесноватого Адольфа никогда вживую и не встречал, только на фотках, да портретах. А тут такая оказия. Ну, и собственно, пропаганда у них вовсю молотит, представляя конченного утырка Алоизыча чуть ли не богом во плоти. — Нельзя к Главе Рейха в таком виде… не положено… — продолжал талдычить оберфюрер, зная, что, если я не захочу — то всей собранной здесь танковой бражкой, даже с поддержкой десятка далеко не самых слабых Некромагов, не удастся «нагнуть» дряхлого на вид старика Хоттабыча. Я, как тот Шалтай-Болтай, которого и вся королевская конница, и вся королевская рать… Только вот не знают они, что от меня на сегодняшний момент один пшик остался. Но я еще вволю попользуюсь своей «былой славой».
— Хочешь, скажу тебе, как на духу, Робка, — подпустив толику презрения в свой хрипловатый голос, произнес я
