хотя стылый ветер прогнал остатки сна, Регарди не смог узнать место, куда его привели. Ему казалось, что они не покидали территории школы, но, с другой стороны, он помнил длинный спуск, а затем переход по сырому, пахнущему глиной и затхлостью подземному коридору, который вывел их в поле. Оно могло находиться где угодно.
Из-за сильного ветра города было почти не слышно — лишь свист воздуха, да шелест мокрой от росы травы под ногами. Наверное, это оазис Мианэ, решил он. Трава была высокой, доставая шершавыми макушками почти до колен. Ветер нещадно бил мокрый после дождя ковыль о его сапоги, облепляя их стеблями и шелухой. Судя по пению птиц, приближался рассвет, но Регарди хотелось вернуться обратно в ночь. Там было спокойно и безопасно, а день, хоть и обещал принести тепло, не внушал доверия.
Их поджидали двое. Почему-то Арлинг не удивился, когда услышал голоса Атреи и Зерге. Присутствие последней настораживало. Он хорошо помнил ее совет избавиться от чужака с севера.
Старуха шипела и плевалась, бормоча под нос непонятные слова. Атрея что-то напевала — тоже невразумительно, но, по крайней мере, приятно. Иман чем-то гремел по земле, и Арлинг даже не мог представить, что он там делал. Ему оставалось стоять, стучать зубами и чувствовать себя лишним.
Он уже собирался пройтись, чтобы размять затекшие ноги и согреться, когда на него, наконец, обратили внимание.
— Арлинг Регарди, мы приветствуем тебя, — торжественно произнесла Атрея, разворачивая его за плечи в нужную сторону. Наверное, там вставало солнце, потому что он почувствовал странное тепло на лице.
У кучеярки слегка дрожали руки, и Регарди удивился ее волнению. Беспокоиться, кажется, нужно было ему.
— Тебе оказана большая честь, драган, — проскрипела Зерге, и Арлинг поклонился в сторону голоса, решив, что это было приветствие. Злить старуху не стоило.
— Готов? — просто спросил иман, и у Регарди нехорошо засосало в животе.
Конечно, он не был готов, но ему ничего не оставалось, как кивнуть. Будь что будет.
— Тогда пей, — проскрипела Зерге. В следующий миг к его губам прислонился край миски, а в нос ударила вонь, которую трудно было с чем-то сравнить.
Но Арлинг пришел сюда по своей воле, поэтому послушно сделал большой глоток, о котором тут же пожалел.
— Что это? — выдавил он, когда смог говорить. Горло горело, а в животе плескалось море тошноты, рвущееся наружу.
— Бычачья моча, — произнес иман едва ли не с восхищением. — Божественный напиток. Он считается одним из даров, который Нехебкай оставил людям. В нем даже младенцев купают. Теперь ты чист. Зерге, можете приступать.
Неужели ему нужно было приложить столько усилий для того, чтобы его напоили мочой? Тошнота постепенно проходила, но мир приобрел характерный запах, который он забудет не скоро.
— Протяни руку, — велела Зерге, неожиданно оказавшись рядом. Арлинг слышал, как она сипела где-то на уровне его груди. Как и все кучеяры, женщина была небольшого роста.
Что ж, хуже уже не будет, решил он. Разве что для посвящения требуется отдать часть тела, и сейчас ему отрубят палец. Или кисть.
Регарди молча вытянул руку, чувствуя, как ветер теребит рукав рубашки и холодит пальцы.
— Перед тобой четыре предмета, — прошептал в голове голос Атреи. Она подошла так близко, что едва не касалась его плеча. — Эти вещи Нехебкай оставил тем людям, которые захотели служить ему и стать серкетами. Тебе нужно выбрать один. Всего один. Только не ошибись. Выбирай сердцем.
Это было уже лучше, чем коктейль из мочи. Выбирать он любил. Только зря она вспомнила про ошибки. В последнее время он слишком часто допускал их.
Ничего сложного, подумал Арлинг и опустил руку, которая сразу же наткнулась на холодный предмет. Узкий, гладкий, длинный. Могущественный. В нем чувствовалась сила, которая бурлила, словно воды родника, прокладывающие себе путь сквозь камень. Пальцы осторожно дотронулись до острой кромки и поползли вверх, пока не нащупали изящный эфес. Обхватив рукоять, он взял саблю, почти физически ощутив ее голод по крови. Странно, но это ощущение ему понравилось.
— Я так и знала, — гордо заявила Атрея, отбирая у него оружие. Он даже не заметил, как это произошло, словно сабля сама перелетела из его руки в ее.
— Совпадение, — хмыкнула Зерге. — Это было слишком легко.
— Вряд ли, — задумчиво протянул иман. — Что ж, выбор сделан. Заканчивайте, Мудрая. Сейчас встанет солнце.
Регарди, все еще ждущий, что его станут резать, хотел потребовать объяснений, но тут старуха затянула заунывную песню, да так громко, что ему захотелось зажать уши руками. У кучеярки был сильный голос.
— Ты выбрал «Сорок Шагов», Арлинг, — произнесла Атрея. Ему пришлось сильно напрячь слух, чтобы ее услышать. — Этот клинок принадлежал первому воину Нехебкая. Ему много лет, но со временем он становится только лучше. Я опишу его тебе. По всему клинку ползут узоры, одни отливают серым, другие черным. Эти волнистые нити подобны водным струям, текущим сквозь сеть. Говорят, с каждой жизнью, которую забирает «Сорок Шагов», на нем появляются новые узоры. Сейчас их невозможно сосчитать, лезвие испещрено ими полностью. Он так красив, что на него можно смотреть вечно.
— Почему он так называется — «Сорок Шагов»?
— Ровно столько шагов сделал его хозяин, после того как Нехебкай отрубил ему голову.
Наверное, у Арлинга было очень глупое выражение лица, потому что Атрея рассмеялась.
— Пусть эту легенду тебе лучше расскажет иман. Ведь он теперь твой учитель.
— Еще нет, — прохрипела Зерге, которая, наконец, перестала завывать.
— Осталась формальность, — отмахнулась Атрея. — Итак, я начну. Тигр из рода воинов Нехебкая, готов ли ты взять в ученики Арлинга из рода Регарди, чтобы указать ему путь, приготовленный для него великим Изгнанным?
Похоже совсем на другую церемонию, подумал Арлинг. У него на родине такие вопросы задавали молодоженам, собирающимся вступить в брак. Такой вопрос должен был задать ему священник на их с Магдой свадьбе. Странная все-таки земля, эта Сикелия. Интересно, что должен был ответить иман? Да, я согласен?
Но мистик не торопился с ответом. Он неожиданно появился рядом, положив одну руку ему на плечо.
— Тсс, — прошептал он. — Так надо.
Вторая рука имана вдруг оказалась плотно прижатой к груди Арлинга, там, где гулко билось сердце.
— Под свою власть я беру этого человека, — четко произнес он. Ветер свистнул над их головой и унес слова мистика в небо. — Твой ум последует за моим, а твое тело станет глиной в моих руках. Да соединит нас Нехебкай.
От услышанного Регарди стало не по себе. Так же, как и от осознания того, что он не мог шевелиться. Словно иман действительно забрал власть над его телом, велев ему стоять неподвижно.
— А теперь слушай меня внимательно, — произнес
