Некоторые считают тебя Королевой Боггартов, или что ты маленькая девочка, которой овладел дух демона.
От последнего предположения мне стало немного не по себе, но я опять не позволила, чтобы на моём лице отразилось хоть что-то.
— Но я знаю, кто ты, — продолжила Гермиона.
— И кто же? — заинтересовалась я.
— Гений, — ответила она. — Я имею в виду, некоторые люди гениальны в математике или физике, и некоторые гении в... эм... причинении вреда людям.
Я безжизненно посмотрела на неё.
— Только тем людям, которым ты вынуждена причинить ущерб, — торопливо сказала она. — Я знаю, что ты никогда не навредила бы невинному человеку.
— Точно, — сказала я.
В тот единственный раз, когда мне всё же пришлось, имелись смягчающие обстоятельства. Это было убийство из милосердия.
— Ты готова к уроку по культуре волшебников? — спросила Гермиона. — Я волнуюсь.
— А я нет, — отозвалась я. — У них было лишь пару дней на подготовку, так что всё, вероятно, будет сделано наспех и в оскорбительной форме.
— Ну, они всю свою жизнь жили как волшебники, так что должны хоть что-то знать о предмете.
— Они поставят преподавателем чистокровного, — ответила я, — и он не будет знать того, что знаем мы. Всё, что он будет знать, так это то, какие действия маглорожденных раздражают чистокровных.
— Ну, разве не будет хорошо по крайней мере узнать, как не раздражать их? — спросила Гермиона.
— Возможно, — отозвалась я. — Но полукровка в роли профессора был бы лучше. Кто-нибудь, знающий, как работают оба мира, смог бы рассказать нам, насколько резко расходятся эти миры.
— Может, ты ошибаешься, — сказала она. — По крайней мере, этот профессор не публиковал никаких книг.
— Посмотрим, — ответила я.
Мы направились в отведённый для нас класс. Урок культуры волшебников был втиснут в тот период, в котором обычно у нас было свободное время.
Это означало, что у чистокровных детей будет дополнительно три часа в неделю, во время которых они смогут учиться или отдыхать, а мы нет. Тот факт, что это сделает подготовку к экзамену СОВ сложнее, вероятно, не имел к вопросу равенства никакого отношения. Если маглорожденные внезапно начали испытывать трудности в учёбе по разным предметам, то в этом же нельзя было винить администрацию, верно?
Войдя в класс, я услышала, как рядом что-то бурчит Гермиона.
Класс, против обычного, был по крайней мере вдвое больше во всех направлениях, вероятно для того, чтобы вместить большее количество учеников.
Когда я вошла, первогодки повернулись и уставились на меня, перешёптываясь под нос. Несомненно, у меня уже была репутация. Тем не менее, более взрослые ученики очень тщательно избегали зрительного контакта. Вели себя они очень тихо.
Подозреваю, они боялись того, что я сяду с ними. Я не знала, вызвано ли это тем, что я могла сделать, или тем, что голову моей соседки по комнате прислали мне в коробке, и они боялись того, к чему может привести дружба со мной.
Я оказалась единственной слизеринкой в комнате, но остальные три факультета были представлены в равной степени.
Я села рядом с Гермионой вместе с Рэйвенкло, и отчетливо услышала вздох облегчения других факультетов. Я повернулась, пристально посмотрев на них, и люди побледнели, быстро отводя взгляды.
— Приветствую вас, класс, — сказала женщина.
Была она высокой и худой. Лицо её было вытянутым и не очень привлекательным, но мантия была безупречна и хорошо сидела по фигуре.
— Меня зовут Морана Бёрк, — сказала она нараспев.
Говорила она медленно и громко, словно перед ней сидели детишки из подготовительной группы детского сада.
— Сегодня я буду вашим профессором.
Я бросила взгляд на Гермиону, которая выглядела озадаченной.
— В волшебном мире, может быть, и нет вашего телевидения или электричества, но в нём есть своё очарование. Также существуют и опасности. Легко можно оскорбить людей, когда вы этого на самом деле не хотели. То, как я с вами только что говорила? Какое это вызвало у вас чувство?
Некоторое время все молчали, словно боялись, что она снимет баллы за то, что им неминуемо пришлось бы сказать.
Гермиона медленно подняла руку.
— Будто вы считали нас глупыми, — сказала она. — Или тугодумами.
— Но я всего лишь представилась, — ответила она. — В чём проблема?
— Само то, как вы представились, — отпустил реплику парень-четверокурсник, не поднимая руки.
— И в этом проблема с волшебным миром, — ответила Морана. — Иногда дело не в том, что вы сказали, а в том, как вы это сказали. Есть множество мелких само собой разумеющихся вещей, но если человек их не понимает — это создает трения.
— И откуда вы знаете, чего именно нам не хватает? — спросила я.
— Я вышла замуж за маглорожденного, — ответила она. — И он годами боролся с этим, даже с моей помощью. Я долгое время проталкивала этот предмет, и это первый год, когда меня позвали и решили попробовать.
— Мне казалось, что для Министерства это всего лишь способ унизить нас, — сказал ученик седьмого года.
— Мне тоже кажется, что так и есть, — сказала профессор Бёрк. — Но мне дана полная свобода действий с учебным планом, и я собираюсь как следует поработать, чтобы этот урок оказался вам действительно полезен. Это будет урок, непохожий на магловедение.
— Правда? — спросила я.
— Когда я ходила в школу, магловедение было уроком, созданным людьми, которые понятия не имели о маглах, а некоторые сведения устарели на полвека. Магловедение не подготовило меня по-настоящему к тому миру, в котором жил мой муж, и я хотела бы чего-то лучшего для всех вас.
— Как это поможет нам? — спросила девочка-третьекурсница.
— Некоторые из вас окажутся в ситуации, противоположной моей. Вы выйдете замуж за кого-то из чистокровной семьи, и до конца жизни вам придется иметь дело с родственниками мужа. Другим придется вести дела с чистокровными. Как минимум, будет полезно знать, когда они оскорбляют вас.
Я увидела, что множество людей выпрямилось, начав выглядеть более заинтересовано.
