— Ты слышал, Николай. Все это произошло за восемь секунд.
— И там был Шерна… — сказал Хайдаров.
— Филип Шерна.
— Врач застал его живым?
— Не знаю. Я проводил регламент аварийного контроля. Вызвать доктора Бутенко?
— Погоди, Албакай. Где он нашел Филипа?
Инженер помедлил, словно хотел возразить. Сказал: «У самого ствола. У люка „Б“. Перед буфетной стойкой».
— Вот как, — сказал Хайдаров.
Ему вдруг стало необходимо видеть лицо Албакая. И тот почувствовал — поднял руку и повернул обзорное зеркало. Грустные, угольно-черные глаза с желтыми белками смотрели на Николая из-под каски.
— Да, вот так куратор… Он лежал рядом с единственным отрытым люком.
Хайдаров кивнул. Тот, второй, спрыгнул в люк, едва ли не переступив через тело Шерны.
«Дрянная история, — с бессильным раздражением подумал Хайдаров. — Что за нелепые совпадения! Время и место совпали как нарочно, чтобы подозрение пало на Уйма. Дурацкая история… Не мог же он, черт побери, быть „субъектом икс“… Образцовый командир. Вице-президент Ассоциации судоводителей. „Железный Грант“».
«А если все-таки — он? — спросил себя Хайдаров. — Сейчас-то он действует предосудительно — задерживает пассажиров в космосе!.. А ресурс у него, небось, на исходе… Черт знает что… Какая нелепая история».
Он решительно спросил:
— Так выходил Уйм из каюты или нет?
— Выходил.
— Когда?
— После моего доклада.
— И первым увидел Шерну? — понял Хайдаров. — Он был в полускафандре?
— Грант всегда действует по инструкции, куратор.
— Врач подоспел позже?
— Может быть, на секунду-другую…
— Так… Что за нелепость! — сказал Хайдаров!
Он сказал это намеренно, чтобы сняться с пьедестала, на который его поставили традиции Космической службы, Неформальная — традиционная — власть психолога достаточно велика. Значок члена Совета космокураторов увеличивает ее в эн раз. А Хайдаров, к тому же, обладал формальной властью как следователь… Не хотел он этой власти. Любопытно, послушаются ли его, если он прикажет — кончайте комедию, эвакуируйте пассажиров немедленно, пускай Межплатранс и Интеркосмос сами разбираются со своими сотрудниками?
Он знал, что не будет приказывать.
Ибо психологическая модель происшествия напрашивалась скверная. Именно потому, что «Мадагаскаром» командует удачник, образцовый командир, «Железный Грант», портреты которого разошлись миллионным тиражом после знаменитой спасаловки на Ио… Кстати, тогда он тоже рисковал своими пассажирами, но спас команду «Экзельсиора»…
Да, вот какая модель: Шерна тоже был удачник, и слава его гремела не хуже, чем слава Гранта Уйма. И если ревность к чужой известности дошла до ненависти…
Минуту-другую Хайдаров мысленно созерцал эту картину — с грустным удовлетворением хирурга, обнаружившего раковую опухоль. К счастью, картина не была вполне логичной, внутренне равновесной, а потому поддавалась проверке — корабельный компьютер, эта машина со средневековым именем обязана была сохранять в памяти запись токов мозга всех членов команды на всем протяжении аварийной ситуации.
Сейчас проверим, подумал Хайдаров. Раздвоение, мучительные колебания между ненавистью и стандартом — между желанием уйти и чувством долга — будут видны как на ладони.
— Инженер, представь меня Оккаму, пожалуйста…
— Есть. Оккам, я Албакай. На борту — новый член команды, космический куратор первого ранга Николай Хайдаров.
В рампе потолочного экрана вспыхнула оранжевая лампочка — «пчелка» — сигнал, что Оккам включил свой электронный глаз и рассматривает нового члена команды. Неожиданно Оккам ответил просьбой: «Пожалуйста, значок». Обычно этого не требуется — бортовые машины верят экипажу на слово. Поставив на странном факте мысленное нота-бене, Хайдаров поднялся и приблизил свой кураторский значок к объективу. Компьютер проговорил: «Зафиксировано. Куратор Николай Хайдаров, член Совета космокураторов. Как обращаться?»
— Николай, — сказал Хайдаров, вынимая из пульта комплект «эльф» — алые наушники-шумогасители и ларингофон. Албакай подчеркнуто-безразлично повернулся к приборам тяги.
— Оккам, я Николай, — Ларингофон ловил беззвучную вибрацию голосовых связок и передавал ее Оккаму. — Кто был в кают-компании вместе с Шерной?
— Неопознанный человек, — ответили наушники.
— Как это установлено?
— По биодатчикам и видеоканалу.
— Ты видел второго человека?
— Да.
— Почему не опознал?
— Плохая видимость. Туман.
— Какого он был роста?
— Сто восемьдесят тире двести сантиметров.
Помнится, Уйм — высокий, — подумал Хайдаров.
— Цвет одежды? Значок?
— Неразличимы.
— Что он делал перед самой аварией?
— Не знаю.
— Почему?
— Видеоканал начал действовать через ноль пять секунды после…
— Достаточно, — перебил Николай. — Пассажир или член экипажа?
— Не знаю.
— Когда он покинул помещение?
— Через три ноль две секунды после пробоя.
— Куда он ушел?
— Не знаю.
— Куда он мог уйти?
— В пассажирский уровень четыре. В камбуз. В каюту командира.
— Когда наступила клиническая смерть Шерны?
— Через четыре секунды после пробоя.
— Разве дверь каюты командира не была заблокирована?
— Не была заблокирована.
— Почему?
— Командир был в полускафандре.
— Открывались двери кают четвертого уровня после закрытия люка?
— Не фиксируется.
— Что делал неопознанный человек в момент включения видео?
— Стоял неподвижно.
— Где?
— Ориентировочно у двери камбуза.
— Что он делал потом?
— Стоял неподвижно до момента одна четыре секунды. Затем видимость исчезла полностью.
— Какова разрешающая способность этого видеоканала?
— Пять линий на сантиметр…
Индикаторный канал, подумал Хайдаров. Действительно, при тумане и конденсации ничего не разглядишь… Человек видит в сотни раз лучше.
— Ты различал по видеоканалу Шерну?
— Да.
— Он двигался?
— Упал в момент одна две десятых секунды. Затем имел судороги.
М-да… Раз уж Оккам видел судороги, то человек, стоящий буквально в трех шагах… Смягчающих обстоятельств нет — так, кажется, говорили заправские следователи? Ладно, перестань тянуть, сказал себе Хайдаров. Делай то, что должен делать…
И все-таки он тянул еще. Спросил, что делали остальные члены экипажа. Узнал, что подвахтенные — Такэда, Краснов и Бутенко — были в заблокированных, каютах. Жермен и Албакай не могли покинуть рубку. Оставался командир. И Хайдаров распорядился:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
