неконтролируемой злости на этого больного мерзавца, который уже дважды пытался меня убить, но она мгновенно сменилась тяжелым гнетущим ужасом от осознания того, что вновь оказался в руках этого безумца…
Он привел сюда всех своих последователей: их были десятки, и все они слепо верили ему. Уже не обращая внимания на боль в ногах, в ужасе осмотрелся по сторонам, понимая, что скоро должно было начаться какое-то немыслимое в своей жестокости действо.
Пациент-священнослужитель торжественно развел руки в стороны и громко провозгласил:
— Дети мои! Свершилось то, чего мы все смиренно ждали, перенося жестокие страдания и утешая себя неустанными молитвами! Господь Наш Полтергейст явил величие Свое этому грешному миру! Он услышал наши молитвы и пришел, дабы принести спасение всем нам, Своим верным рабам! Наши мучения были не напрасны — теперь на смену им пришла Великая Благодать, которая и была обещана всем верующим! Так возрадуемся же вместе пришествию Господа Нашего на эту грешную землю!
Со всех сторон раздались оглушительные безумные крики одобрения, из которых мог разобрать только слово «Полтергейст». Происходящее казалось мне нереальными, неестественным, отчего полностью поддался захватившему меня ужасу и никак не шевелился, молча наблюдая за всем этим нарастающим мракобесием.
Пациент-священнослужитель поднял левую руку, сжимавшую фонарь, вверх, и возгласы постепенно стихли.
— Однако не все из нас оказались готовы принять любовь Всевышнего в сердце свое! — прокричал он, и по моей спине опять пробежал мороз. — Нашелся тот, кто подло отверг Его и осмелился наводить хулу на Святое Слово! Тот, кто обманом завладел сердцами и умами нашими, и кто намеренно по воле своей встал на сторону дьявола, отрекшись от Веры и предав Господа Нашего! — он сделал паузу, набрав в грудь побольше воздуха. — И этот Иуда… сейчас стоит перед вами!
Он резко указал на меня пальцем, одновременно наведя на меня свой фонарь. Со всех сторон в меня полетели гневные оскорбления и проклятья:
— ИУДА! ИУДА! ИУДА!
Каждое слово было подобно камню, брошенному в меня, но самым страшным было то, что понимал, отчего эти несчастные больные люди ведут себя таким образом. Чувствовал даже не страх, а животный ужас, но вместе с ним и непреодолимую жалость по отношению к этим больным, которые теперь были готовы по одному указанию своего пастыря разорвать меня на куски. Все понимал, потому что сам прошел через это.
Пациенты клиники, как и все люди в нашем мире, на самом деле стремились только к одному — к нормальной человеческой жизни. Чтобы как-то спастись от нескончаемых издевательств со стороны персонала, они цеплялись за то, что казалось им спасительной веревкой, способной вытянуть из этого болота: они верили священнослужителю и его псевдо-религиозным бредням о Полтергейсте и каком-то призрачном «спасении», потому что эта «вера» давала им хоть какое-то утешение в мире вечных страданий. Был уверен, многие из них и в помине не понимали смысл туманных речей священника. Да и разве мог быть смысл в этом безумии, что он называл Евангелием Песка? Но они слепо следовали за ним, потому что только эта странная извращенная религия давала им какое-то жалкое подобие надежды. И теперь, когда он говорил им о каком-то «спасении», они тоже верили, хотя не мог понять, в чем собственно это спасение заключалось. Может быть, спасением была смерть, принятая от Полтергейста. Не знал ответ.
Скосив полный ужаса взгляд на стоявшего рядом Эндрю, увидел, как он, полностью лишенный страха, не отрываясь, смотрит единственным зрячим глазом на пламя десятков свечей, мерцающее наверху. Этот его одержимый, безумный взгляд напугал меня еще больше, но одновременно и выдернул мое сознание из оцепенения.
— Что ты несешь?! — бешено прокричал, обращаясь к стоявшему наверху пациенту-священнослужителю и стараясь перекричать вопли толпы. — Зачем ты говоришь им это?! Ты станешь счастливее?!
Священник вновь поднял руку вверх, заставляя свою паству утихнуть.
— Многие из вас знают этого проходимца! — продолжил вещать он. — Многие слышали его сладкие отравляющие речи! Многие, возможно, даже поверили в его благие намерения! Сам долгое время обманывался, принимая его лживую заботу за чистоту душевных помыслов. Но знайте: истинная цель этого еретика всегда состояла в том, чтобы отвести ваши взоры от Господа Нашего, ввести ваши души в беззаконие и склонить вас к греху отрицания! Это — лжепророк, пособник дьявола, скверна первородного греха! Он заслужил жестокую кару!
— Какой же ты мерзавец! — не удержавшись, в паническом ужасе закричал. — Нет, ты не просто мерзавец, ты подлец! Как ты можешь говорить такое этим людям?! Делал для пациентов в мужском отделении все, что мог, а ты говоришь им это?!
— Ты предал Господа Нашего, — серьезным тоном ответил мне на мои отчаянные слова
