сорвала оранжево-зеленый браслет с напавшего во время борьбы на скале, возможно, он бывал в Южной Африке.
– Или купил его через интернет, – говорит Ру, пялясь на компьютерный экран. – Их производят тысячами. У Фонда спасения коал в Австралии есть аналогичная программа.
Тоши хмурится.
– Да, босс, разумеется. Но это хоть какая-то определенность, верно? У нашего неизвестного субъекта могут быть связи с Африкой – он либо туда ездил, либо его волнует сохранение африканской природы. Это сужает круг.
Ру чувствует, как Тоши провожает ее взглядом, когда она возвращается за стол. Слегка отодвинув в сторону стул и монитор, она начинает просматривать запись с камер наблюдения в «Красном льве», но чувствует, как подскакивает пульс. Ру заставляет себя сосредоточиться.
Она находит запись за вторник, 16 июня, и начинает просматривать зернистую запись на ускоренном воспроизведении. Ей нужно понять, можно ли будет опознать ее собственную машину, припаркованную через улицу от входа. Она бросает взгляд на остальных. Все заняты.
Она снова переключает внимание на экран и проматывает вперед, пока не видит Арвен Харпер с зонтом. Время совпадает с началом ее смены в тот день. Ру наблюдает, как Харпер заходит и говорит о чем-то с управляющей. Она снимает дождевик и исчезает с экрана. Люди заходят и выходят. Снаружи идет дождь. Темнеет. Ничего примечательного. Ру проматывает еще вперед и видит знакомую тень мужа. У нее сжимаются мышцы живота.
Она наблюдает, как Сет заходит в «Красный лев». Осматривается, идет в сторону бара и исчезает из виду.
Ру смотрит на уличную запись. Снаружи темно. Идет дождь, снижая видимость тротуаров и дороги. Она видит свой белый «Субару», заезжающий на парковку.
Дерьмо.
Она бросает еще один взгляд на зал. Все заняты своими делами. Она увеличивает изображение белого «Субару». На окнах блестят капли дождя. Внутри виднеется темная фигура, но нельзя сказать, что это она. Номера тоже не видно. Возможно, качество изображения можно улучшить, и тогда кто-нибудь опознает Ру. Еще она знает: если к машине возникнет интерес, теоретически можно найти записи с соседних улиц или дорожных камер, на которых получится рассмотреть номер. И водителя. Сердце начинает биться быстрее.
На записи снова появляется Арвен Харпер. Ру смотрит на время. Оно совпадает с концом ее смены. Харпер выходит из таверны и исчезает с поля зрения камеры. Ру знает: официантка встала под козырек, но его камера не охватывает.
Возле выхода появляется Сет, он покидает таверну и исчезает в том же направлении, что официантка. Через несколько мгновений белый «Субару» уезжает.
Ру откидывается на стуле, у нее колотится сердце. На записях ее муж никак не связан с погибшей официанткой. И она сама, потенциально, тоже. Ру выдыхает. Берет расписание смен, полученное от Дез Парри, и еще раз проверяет время последней смены Арвен Харпер. Перематывает на это время. Наблюдает, как Арвен Харпер приходит на работу. Ничего необычного не происходит – клиенты приходят и уходят. Харпер периодически появляется в кадре с меню. В 3:15 Харпер направляется к выходу. Она говорит с хозяйкой и покидает таверну. Какое-то время стоит у входа, проверяя телефон, поворачивает направо и исчезает. Ру уже готова расслабиться, решив, что оснований для дальнейшего расследования нет и ей удастся не вмешивать свою семью и проблемы с браком. Но, собираясь закрыть запись, Ру замечает мужчину, стоящего через улицу напротив «Красного льва». У нее подскакивает пульс.
Это Эб.
С велосипедом.
Стоит и следит за входом в таверну.
Ру спешно перематывает, пересматривает еще раз. Несомненно, Эб. Он приехал в 2:46. И наблюдал за входом, пока не вышла Харпер. Ру становится дурно: она видит, как сын поворачивает голову и смотрит вслед Арвен Харпер.
У Ру путаются мысли. Она почти ничего не слышит.
– Босс! Слышите? – это Тоши. Он встает и надевает блейзер. – Есть. Нам дали ордер. Поехали.
Ру поспешно вынимает карту памяти, сомневается, но убирает ее в пакет. Она запихивает ее в самую глубину своего ящика. Она подумает об этом позже.
Мэттью
Тогда
15 июня, среда
За четыре дня до ее смерти.
Мэттью в одиночку ест за кухонным столом кусок заказанной пиццы. Папа опаздывает, а мама ушла. Фиби после ссоры с мамой рванула на второй этаж и захлопнула дверь. Мама заказала пиццу, сказала, что уезжает в церковь, и велела ему поесть, когда привезут еду.
Сначала было даже круто оказаться в одиночестве с целой пиццей. Но ненадолго. Теперь дом кажется пустым. Холодным.
Он слышит, как открывается дверь Фиби. Она спускается вниз с грозным видом. Она смыла весь готический макияж. И посылает ему раскаленный взгляд.
– Ты куда? – спрашивает Мэттью, когда его сестра направляется к входной двери и начинает надевать новые высокие ботинки на шнуровке, хотя на улице лето и жара.
– Не твое дело.
– Ты наказана. Из-за водки. Я слышал, мама сказала.
– Не твое вонючее дело, маленький урод.
Ну, теперь это точно стало делом Мэттью. Дела, которые его не касаются, – самые интересные. А если он сможет сделать фотографии сестры, сбежавшей из дома во время наказания, у него появится отличное средство для шантажа. Он уже так делал, и ей приходилось расплачиваться конфетами и всякими штуками, например, не дразнить его. И он хотел бы продолжить шантаж.
Он ждет, пока не захлопнется дверь, берет фотоаппарат и следует за Фиби.
Она идет в конце Оак-Энда.
Он прячется за кустами и наблюдает, как сестра стучит в дверь коттеджа. Выходит Джо. После короткого разговора Джо закрывает за собой дверь, и они отправляются в лес за домом.
Мэттью крадется за ними. В верхушках деревьев шумит ветер, скрывая все звуки его перемещений. Он в своей стихии, использует самостоятельно выученные уловки.
Фиби и Джо садятся на бревно.
Мэттью прячется в зарослях поодаль, щелкает камерой.
Джо оборачивается:
– Ты ничего не слышала?
Они прислушиваются, и Мэттью замирает.
– Думаю, просто ветер, – говорит Фиби.
Они целуются.
Сердце Мэттью стучит, как бешеное. Он делает новые и новые снимки. Теперь можно будет шантажировать сестру как угодно.
Когда они отрываются друг от друга, его сестра говорит:
– Знаешь, насчет тех поездок, фотографий у нас в коридоре?
– Что? – спрашивает Джо.
– Все было не так уж здорово – это семейное единение. Понимаешь… У меня ужасно надоедливый младший брат. А родители очень деспотичные. И мама… постоянно за мной следит. И, похоже, раздражается все сильнее и сильнее. Мне так жаль, Джо… Она повела себя ужасно грубо. Мне очень стыдно, что ты увидел ее в таком состоянии.
– Что она сказала, когда я ушел?
– Наказала меня.
