сейчас.
— Si. Вот она. — Эмилио вынул кепку из кармана и передал Эвану, который тут же нахлобучил ее на голову.
— Когда я выберусь из ограды, то чиркну спичкой и подожгу полотенца. И как только я это сделаю, мы немедленно должны убраться отсюда на ту сторону дороги, comprendre?
— Понимаю, сеньор. В траву по ту сторону дороги. Мы там укроемся.
— Да, мы там укроемся; мы будем пробираться в траве вверх по холму, а когда начнется всеобщая суматоха, мы к ним присоединимся!
— Como?
— Как внештатные сотрудники, — отшутился Кендрик, проверяя карманы своего пиджака и вытаскивая оттуда две консервные банки. Он переложил их в карманы брюк, а затем сорвал с плеч пиджак, а с шеи — галстук. — В темноте нас от них не отличишь, но мы будем пробираться на вершину холма, а затем — вниз, к докам. С ружьями и кольтом сорок пятого калибра.
— Я понял.
— Тогда приступаем, — объявил Эван и, неловко нагнувшись, поднял садовые ножницы с резиновыми ручками.
Он пролез в дыру, проделанную Эмилио, и встал на ноги, внимательно рассматривая гудящую смертельно опасную машину. Некоторые вещи не изменились, они никогда не меняются. Слева вверху, запертый в пятнадцатифутовый столб, покрытый смолой, находился главный трансформатор, от которого отходили в разных направлениях шунтированные провода, несущие главную электрическую нагрузку. Кабели были заключены в резиновую изоляционную трубку не менее двух дюймов в диаметре, чтобы предотвратить проникновение влаги — дождя и сырости, которые могли бы вызвать короткое замыкание. Напротив, на земле, на расстоянии десяти футов, на двух черных приземистых главных динамо бешено вращались зарешеченные пластинчатые аноды, приводимые в движение маховым колесом, помещенным на верху всей этой системы. Защищенные густой проволочной решеткой и охлаждаемые воздухом, имеющим к ним свободный доступ, они превращали один вид энергии в другой. В дальнейшем он их изучит, но не сейчас.
«А теперь за дело», — подумал он, направляясь влево и раздвигая складные садовые ножницы на полную длину. Дотянувшись в свете прожекторов до верхнего шунтированного кабеля, он захватил его челюстями с пилообразными зубьями и стал яростно орудовать ими подобно тому, как он орудовал кусачками в хвостовой части вертолета, пока профессиональный инстинкт не подсказал ему, что он добрался до первого слоя медной проволочной обмотки. Он осторожно прислонил металлический шест к изгороди и повернулся к первому из двух главных динамо.
Если бы вопрос был только в том, чтобы отключить электросистему острова, он бы просто продолжал надрезать изоляционную трубку, ухватившись за резиновые ручки ножниц, а затем, достигнув кабеля, воткнул бы металлические ножницы в металлическую ограду. Тогда произошло бы короткое замыкание и все электричество погасло бы. Однако ему предстояло совершить нечто большее; он понимал, что может случиться так, что ни ему, ни Эмилио не суждено будет остаться в живых, а поврежденный трансформатор смогут починить в считанные минуты. И поэтому ему следовало не просто повредить трансформатор, а вывести из строя всю систему. Он не мог знать, что сейчас происходит в Сан-Диего, он только мог дать Пэйтону возможность выиграть время, сделав весь механизм настолько непригодным, чтобы потребовался не просто ремонт, а замена. И тогда счет пойдет уже не на минуты, а на дни. Эту штаб-квартиру правительства внутри правительства надо было обезвредить, изолировать, лишить средств сообщения и возможностей к бегству. Трансформатор был его страховкой на случай крайне нежелательного варианта развития событий, но ему следовало учитывать возможность такого варианта и быть к нему готовым. Время теперь решало все!
Он приблизился к динамо и осторожно заглянул вовнутрь громадного, огражденного проволокой махового колеса. Густое проволочное заграждение служило препятствием для проникновения в гудящее нутро машины предметов различной величины и формы. Верхнюю и нижнюю сетку и заграждения разделяло расстояние величиной не более полудюйма. Именно такое пространство он и надеялся обнаружить — это давало ему возможность применить мачете. Секции всех генераторов, нуждающихся в притоке воздуха, имели вертикальные и горизонтальные отверстия крайне малых размеров; это было как раз то, что ему нужно. Через них он совершит задуманное или погибнет: малейший промах означал немедленную смерть на электрическом стуле; но если даже он не погибнет от высокого напряжения, то может ослепнуть от вспышек электричества, если не успеет вовремя отвернуться и крепко зажмурить глаза. Но если он сумеет все сделать как надо, то островной генератор надолго выйдет из строя.
Он вытащил из-за пояса мачете, чувствуя, как пот катится по его лицу, несмотря на ветер, вздымаемый маховым колесом, и осторожно приблизил клинок к щели между решетками… И тут же отдернул мачете назад: его руки дрожали, а этого нельзя было допустить ни в коем случае! Овладев собой, он повторил попытку, вложив лезвие на дюйм, два, три… наконец он сунул тяжелый клинок вовнутрь, резко отдернув руки прежде, чем произошел контакт, и тут же отпрянул назад, закрыв лицо руками.
От оглушительного взрыва чуть не лопнули его барабанные перепонки, и, несмотря на плотно закрытые глаза, он ощущал, что тьма наполнена белыми молниями. Маховое колесо не остановилось! Оно пережевывало примитивный металл мачете, извергая из себя электрические заряды, которые с бешеным шипением и треском падали внутрь ограды.
Прикрыв глаза рукой, Кендрик шаг за шагом осторожно продвигался к садовым ножницам, челюсти которых впились в изоляционную трубку трансформатора. Ухватившись за резиновые ручки, он в отчаянии принялся крутить трубку так и этак, пока сильный толчок не сбил его с ног. Он добрался до самого кабеля, и складные металлические ножницы упали на металлическую ограду. Весь генераторный комплекс обезумел, словно его электрические обитатели пришли в ярость от вторжения человека в его высшее устройство. Все освещение сразу погасло, но внутри огражденного, смертельно опасного пространства продолжали неистово метаться ослепительные зигзаги электрических молний. Пора было уходить!
Ползком, на животе, изо всех сил помогая себе руками и ногами, словно бегущий паук, он добрался до отверстия в изгороди, на которое ему указывал луч фонаря. Когда он поднялся на ноги, Эмилио сунул ему в руки ружье.
— Спички! — вскричал Эван, будучи не в состоянии достать свои собственные. Мексиканец отдал ему свою пригоршню и направил луч фонаря на крайнее полотенце. Кендрик подбежал, прихрамывая, к фитилю и, припав к земле, чиркнул полудюжиной спичек о камень. Пламя вспыхнуло не сразу, а начало свой смертельный путь медленно, как бы нехотя, слабым проблеском среди грязи.
— Скорее, — крикнул Эмилио, помогая Эвану встать на ноги и уводя его, но не обратно на грунтовую дорогу, а вниз, в высокую траву. — Многие уже повыскакивали из дома и скоро будут здесь! Pronto, сеньор!
Они нырнули
