За исключением некоторого излишнего подчеркивания нашей «демократичности» и неудачной фразы о «законном освящении захвата земли, совершенного крестьянами в течение революции», это сообщение в достаточной степени ясно излагало общую политику правительства юга России.
В тот же день Базили телеграфировал:
«В связи с заверениями, данными мною на основании Ваших инструкций, в ответ на мое обращение к нему, Мильеран письмом от 10-го сего месяца уведомил меня, что французское правительство решило признать де-факто правительство юга России, послав в Севастополь своего дипломатического агента. Французское правительство ставит о сем в известность все союзные правительства. Одновременно начальник штаба Фоша генерал Дестикер получил инструкции войти в контакт с генералом Миллером для совместного выяснения условий поддержки, которое французское правительство готово оказать правительству юга России военным материалом. По этому же предмету продолжаю вести переговоры с министерством иностранных дел. Французскому коммерческому агенту в Лондоне г. Гальгуэ, принимавшему участие в переговорах верховного экономического совета с Красиным, поручено прекратить всякие сношения и переговоры с Каменевым и Красиным.
В связи с фактическим признанием правительства юга России, за подписью Гирса, печати сделано заявление, передаваемое за № 2. Фактическое признание правительства юга России устанавливает на ближайшее время отношение к нам французского правительства и открывает возможность существенных облегчений и в вопросах снабжения. Однако не следует упускать из виду, что, как французское правительство искренно ни желает оказывать нам содействие, линия поведения его все же находится в зависимости от общей конъюнктуры взаимоотношений западных держав между собой и большевиками. Посему необходимо использовать настоящий момент, чтобы постараться получить все, что возможно. Ввиду сего, прошу срочно сообщить полные данные касательно Ваших нужд в военном материале. Базили».
Я тотчас же отдал распоряжение срочно заготовить и сообщить генералу Миллеру все необходимые сведения.
3 августа я телеграфировал председателю совета министров французской республики:
«Его Превосходительству г-ну Мильеран, Председателю совета министров и министру иностранных дел. Париж.
Ввиду принятого правительством республики решения признать правительство юга России, приношу Вам, господин председатель совета министров, мою горячую благодарность за драгоценную поддержку, которую Вам угодно было оказать русскому национальному делу в час величайших испытаний, когда мы напрягаем все усилия для завершения нашей задачи, имеющей целью восстановление России на основе великих принципов свободы и прогресса.
Генерал Врангель[146]».
Через несколько дней стала известна нота, опубликованная американским правительством, излагающая взгляды С. – А. Соединенных Штатов на русский и польский вопросы.
В ряде телеграмм Гирс сообщал:
«Американское правительство опубликовало ноту, излагающую взгляд С. – А. Штатов на русский и польский вопросы. Польша должна быть политически территориально неприкосновенна. Сочувствуя переговорам держав о перемирии между Польшей и советами, Америка противится созыву общей конференции, вероятно, результатом которой было бы признание большевиков и расчленение России. Высказываясь за сохранение единства последней, Штаты желают, чтобы решение всех вопросов, связанных с суверенитетом над территориями бывшей Российской Империи, было отложено. Поэтому Америка уже отказала в признании независимости всех окраин, кроме Армении. Она указывает, что окончательное установление границ Армении должно состояться с согласия и при участии России. То же участие необходимо для решения вопросов ближнего востока. С. – А. Соединенные Штаты никогда не признают советского правительства, отрицающего существующий международный уклад, демократические принципы всех государств и стремящегося вызвать всемирную революцию с помощью третьего интернационала».
«Американская нота встречена здесь с полным удовлетворением. Она вывела Францию из тяжелого положения изолированности и является серьезной нравственной поддержкой ее антибольшевистской политики, парализуемой упорным стремлением Ллойд Джорджа добиться соглашения с советами. Парижский кабинет воспользовался выступлением Америки, дабы в опубликованной вчера ноте открыто заявить о своей полной солидарности с высказанными Америкой применительно к России демократическими и национальными принципами, принятие коих правительством юга России побудило Францию фактически его признать. Для нас значение американского выступления заключается в подтверждении Штатами принципа территориальной неприкосновенности России».
Я поручил Струве через нашего посла в Вашингтоне принести американскому правительству мою горячую признательность за ту поддержку, которую Соединенные Штаты оказывали нам своим заявлением:
«С удовлетворением Главнокомандующий и правительство юга России осведомились о заявлении, сделанном Соединенными Штатами итальянскому послу об отношении Америки к русской проблеме. Оба основных положения этой декларации, а именно: недопустимость признания большевицкого режима и стремление оградить территориальную неприкосновенность России – являются выражением руководящих стремлений русских национальных кругов. Эти начала всецело разделяются правительством юга России и составляют основу его политической программы.
Благоволите передать изложенное статс-секретарю по иностранным делам и выразить ему искреннюю признательность Главнокомандующего и правительства юга России за ценную поддержку, оказываемую Соединенными Штатами русскому национальному делу».
Положение на польском фронте казалось безнадежным. Красная армия, продолжая наступление, подходила к Варшаве. Фронт проходил в пятидесяти километрах от города. Варшава спешно эвакуировалась. В то же время под влиянием патриотического порыва огромное количество добровольцев всех классов населения и всех возрастов записывались в войска. Прибывший в Польшу генерал Вейганг принимал все меры, реорганизуя с помощью прибывших с ним офицеров французского генерального штаба польскую армию. Армия перегруппировывалась, имея целью при первой же возможности перейти в наступление и вырвать инициативу из рук противника.
Операция на Кубани развивалась успешно[147]. 5 августа войска генерала Улагая вышли на линию станиц Тимашевская – Брюховецкая, нанеся противнику ряд жестоких поражений. Наголову разбив Кавказскую казачью дивизию красных, захватив много пленных во главе с начальником дивизии «товарищем» Мейером, со всем его штабом, и всю артиллерию дивизии, части генерала Улагая соединились с повстанцами полковника Скакуна. К нашим частям присоединилось до 2000 человек казаков освобожденных станиц.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
