— Больше не ищи, — посоветовала Иветт. — Я здесь, вечная женственность, поселившаяся в невечной женщине.
— Я люблю слушать, как ты говоришь, — признался я. — Где ты научилась этому?
— В Барбизонской школе метафизической чепухи.
— Лэндсмен! — воскликнул я.
— Ваймеранер, — ответила она.
Я подошел ближе и коснулся ее лица. Почувствовал щетину. Открыл глаза. Узрел инспектора Фошона, терпеливо улыбавшегося, выпятив нижнюю губу, и с похвальным милосердием ждавшего, пока я полностью проснусь и приду в себя.
— С вами все нормально? — спросил он.
— О, конечно, прекрасно, — ответил я. — Приговор уже утвержден? Куда собираются меня выслать? На остров Дьявола? В Новую Каледонию? Если у меня есть выбор, мне бы приятнее было отбывать срок в замке Иф. Знаете, я большой почитатель Дюма.
— Возьмите себя в руки, — с отеческой строгостью проговорил Фошон. — Пойдемте со мной в офис. Произошла нелепая ошибка.
Мы зашагали по коридорам, сделанным не по меркам человека, поднялись на второй этаж в офис, куда не заглядывало солнце, в мрачное чистилище галлов, где меня лишили свободы. Фошон предложил мне поудобнее устроиться в большом кресле, которое он держит только для уважаемых посетителей, и послал за кофе с молоком и круассанами.
— Очень любезно с вашей стороны, — поблагодарил я. — А как там обед гурмана, который я раньше заказал Анри, шеф-стражнику?
Фошон озадаченно уставился на меня, потом с явным удовольствием разулыбался.
— А, вы шутите! Прекрасно! У вас, наверно, была галлюцинация. Простите, но у нас нет службы изысканных обедов для заключенных. Однако я бы с удовольствием сегодня вечером пригласил вас в первоклассный ресторан, чтобы отчасти искупить глупейшую ошибку моих подчиненных. Понимаете, я сказал Жаку Лефевру, младшему офицеру, если это правильно звучит по-английски, заглянуть по пути в отель и попросить вас прийти и встретиться со мной. Жаку самому этого сделать не удалось, и он, уходя, оставил поручение, которое по странным обстоятельствам попало на рю Морг. Его ординарец, не знаю, правильное ли это слово, и помощники поняли так, что им поручено доставить вас. И они, считая, что вы обычный преступник, использовали обычные методы: грубо ворвались в ваш номер в отеле. Еще раз повторю, je suis dé solé[66] и прошу прощения.
— Ничего страшного не случилось, — пробормотал я, пожимая протянутую руку Фошона. У меня мелькнула мысль, что вся эта история, арест и потом извинения, могла быть полностью инсценирована для того, чтобы я оценил преимущества сотрудничества.
— Для чего вы хотели меня видеть? — спросил я.
— Моя новость доставит вам большое удовольствие. Мы все узнали о вашем друге Алексе Синклере. Неплохая работа парижских топтунов, а?
— Нет, — согласился я. — Вернее, да, и вправду очень хорошая. Когда я смогу его увидеть?
Фошон поднес зажигалку к «галуазке». С сигаретой в середине выцветшего рта «бантиком», сощурив французские голубые глаза от табачного дыма, он наклонился вперед, ближе ко мне, и сказал:
— Ах! Что касается встречи, то боюсь, там есть трудности.
40. АРНЕ; АЛЕКС НАШЕЛСЯ
В «Ле Пер Транкиль», как обычно, толпился народ. В кафе под открытым небом в защищающих от солнца очках сидели поклонники парижских улиц. Я заказал омлет и бутылку оранжада и ждал, глядя на мир пожелтевшими увядшими глазами. В этот момент вслед за Гамлетом я мог сказать: нет ни мужчин, восхищающих меня, ни женщин.
Появился мим Арне, с набеленным лицом и накрашенным «бантиком» клоунским ртом. На нем были черные мешковатые штаны и клетчатая куртка с надписью: «W.C. Fields». Он некоторое время показывал свой номер, а потом подошел к моему столу и сел.
— Как жизнь? — спросил он.
Я сделал итальянский жест, означающий ничего нового.
— Плохо, как всегда? — сказал Арне.
— Недавние приключения с твоим другом Эстебаном не сделали ее лучше. — Я коротко пересказал ему события предыдущей ночи в Булонском лесу.
— Я никогда не говорил, что он мой друг, — внес поправку Арне. — Впрочем, может, он шутил. Эти южноамериканцы великие шутники.
— Я это заметил.
— Не беспокойся, — проговорил он. — Скоро что-то произойдет.
— Именно этого я и боюсь.
Арне вернулся к своему представлению и оставил в темноте незнания меня и мир. Я сидел и пытался вычислить, в какой момент в игру вошли южноамериканцы и какой смысл заключался в том, что рассказал мне Фошон. В таком настроении и нашел меня Найджел, когда прогулочным шагом, поигрывая ротанговой[67] тростью и геройски выпятив вперед подбородок, подошел к столику. Он был в безукоризненно белом летнем костюме и франтовато надвинутой на один глаз панаме.
— Скучаешь? — приветствовал меня Найджел, воплощение отвратительного добродушия.
— Твое «скучаешь» пачкает меня, — буркнул я.
— Ах, сегодня в полдень мы немного сварливы, так? — Найджел сел и с легкостью поймал взгляд официанта, еще одно неприятное открытие: мне это никогда не удавалось. Он заказал джин с тоником.
— Ладно, какие новости?
— Немного, — ответил я. — Если не считать, что Алекс нашелся.
— Значит, дело закончено?
— Не совсем. Я еще должен увидеть его и отдать деньги, которые привезла Ракель.
— Ну это просто деталь, — заметил Найджел. — Почему бы нам сейчас не пойти и не встретиться с ним?
— Потому, я цитирую инспектора Фошона, там есть трудности.
— Минуточку. — Найджел долго потягивал свой джин с тоником, нашел в серебряной узорной коробке начатую манильскую сигару и прикурил. Потом откинулся на спинку стула и скрестил ноги. — О'кей. Я готов ко всему.
— Инспектор Фошон сказал, что он знает, где Алекс. А трудность в том, что он пообещал Клови никому об этом не говорить, пока Клови не закончит съемку фильма.
Найджел заворчал и сделал еще один долгий глоток джина с тоником.
— К этому я не готов. Почему он дал Клови такое обещание?
— Алекс нужен Клови в фильме. Алекс две недели участвовал в дорогостоящих съемках. Снимать все заново будет еще дороже. Но еще хуже то, что Клови на это не пойдет. Ты же знаешь его репутацию. Или он снимает фильм с начала до конца, или отказывается от него.
— Однако какое это имеет отношение к Алексу? То есть почему люди не могут его увидеть?
— Фошон сказал, что Клови озабочен, потому что Алекс уже дважды исчезал и срывал расписание съемок. Задержки в работе стоили больших денег и поставили под вопрос весь проект. Теперь, когда Алекс снова появился, Клови держит его затворником, пока не будут сняты финальные кадры фильма.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
