– Да, государь, – кивнул головой ханский советник, – однако он уже стал и коназом…Смулэнэ…
– А почему? – удивился Мэнгу-Тимур.
– Намедни скончался коназ Смулэнэ Мыхаыл. Я как раз хотел тебе об этом сообщить. А тот Фэдэрэ – брат покойного и его наследник!
– Ну, если так, – усмехнулся Мэнгу-Тимур, – тогда пусть заново выкупает ярлык на этот улус! Вот уже за небольшой срок в Смулэнэ сменились два коназа…А это – неплохой доход нашей казне!
– А надо ли, государь, давать ярлык этому Фэдэрэ? – нахмурился Туда-Мэнгу. – Разве нет другого коназа? Стоит только предложить…Это же Ногаев человек! А если подружится с тем Ромэнэ, тогда мы узнаем, что такое настоящая беда!
– Я тебе не все сказал, братец, – улыбнулся Мэнгу-Тимур. – Я не зря послал этого Фэдэрэ к Ногаю! Еще когда мы взяли тот злосчастный Дедяков, этот Фэдэрэ сильно озлобился на коназа Ромэнэ и очень ему позавидовал. Он даже пытался очернить этого Ромэнэ. А я пожурил Фэдэрэ! И дал ему явственно понять, что победа над ясами досталась не трудами того Фэдэрэ, но только доблестью одного Ромэнэ! И теперь они стали врагами. А потом они еще раз поссорились уже у Ногая! Ногай, также как и я, начал расхваливать того Ромэнэ, а Фэдэрэ – принижать. Об этом узнали мои люди, пребывающие у Ногая, и мне сообщили…Теперь у тех коназов – серьезная ссора! А потом Фэдэрэ уехал домой и женил на своей дочери коназа Мыхаыла, сына Гэлэба. А этот Мыхаыл, как его батюшка Гэлэб и покойный дядька Борэсэ, близкие родственники Ромэнэ! Коназы Гэлэб и Борэсэ уже умерли, а Мыхаыл породнился с Фэдэрэ! А это значит, что у Ромэнэ прибавилось врагов по соседству!
– Ну, если так, государь, – улыбнулся Туда-Мэнгу, – то я могу тебе только сказать слова одобрения и похвалы! Ты не меньше мудр, чем покойный хан Берке! Как хитро придумано! Пусть тогда владеет Фэдэрэ тем богатым Смулэнэ. Давай ему тогда ярлык без всякого сомнения! Если он враг того опасного коназа Ромэнэ, пусть тогда между собой ссорятся! Нам от этого только спокойней: коназам урусам будет не до смуты!
ГЛАВА 13
ПОЛЬСКИЙ ПОХОД
– Ну, Ромэнэ, готовься к новому походу, – сказал, улыбаясь, татарский полководец Ногай, сидя в своем удобном плетеном кресле в окружении жен и эмиров. – Пойдешь на подмогу моим людям.
– А ты сам куда отправишься, государь? – спросил князь Роман, сидевший на дубовой скамье напротив Ногая.
– Пока не знаю, но туда идти не хочется, – кивнул головой знатный татарин. – Безрадостно ходить в эти бедные земли…Я послал туда два тумена…Да, небольше…Однако ты не спрашиваешь, куда я тебя посылаю! Неужели знаешь свой путь?
– Знаю, государь, – грустно улыбнулся Роман Брянский. – Мне сказали об этом твои люди…Надо идти на Польшу. Да на помощь князю Льву, который приходил к тебе весной. Все неймется неугомонному Льву, ему бы только вести бессмысленные войны…Неужели ему не хватает своей земли?
– Этот Лэвэ говорил, – усмехнулся Ногай, – что ему нелегко выплачивать мне установленный «выход». Его земля-де совсем оскудела…Вот он и захотел добыть серебра в боевом походе. Тогда сможет собрать всю дань сполна. А если захватит какой-нибудь город ляхэ, тогда «выход» будет побольше!
– А какой город выпрашивал у тебя князь Лев, государь? – спросил с недоумением Роман Михайлович.
– Название у этого города такое…, – пробормотал неуверенно Ногай. – Да вот забыл…так, Крэву или…Ну-ка, мои верные эмиры, кто помнит его название? – обратился он к стоявшим рядом с ним вельможам.
Те хранили молчание.
– Кравоу! – крикнула, стоявшая по правую руку от Ногая, его первая жена Чапай. – Так говорил тот коназ Лэвэ! Я хорошо помню его слова!
– Ты у меня очень умная женка, Чапай! – весело сказал Ногай. – Даже все мои эмиры стоят, как жерди, в молчании! Повезло мне с супругой! Хороша на ложе, покладиста и в деле очень умна!
Довольная гречанка осветилась улыбкой. – Хорошо, что ты это заметил, – сказала она веселым голосом. – Пока такое говорил только один коназ Фэдэрэ из Ярэславэ…
– Этот Фэдэрэ – большой славослов! – покачал головой Ногай. – А теперь он заполучил и большой город, называемый Смулэнэ! Что-то он не приходил к нам в этот год?
– А может, ему не разрешил царь Мэнгу-Тимур? – поднял голову Роман Михайлович и пристально посмотрел на татарского военачальника. – Я слышал о каких-то там спорах…
– Мэнгу-Тимур разрешил ему сюда ехать! – кивнул головой Ногай. – Я самолично замолвил слово за этого Фэдэрэ. Там, в Сарае, в самом деле был большой спор этого Фэдэрэ с молодым коназом Алэсандэ, сыном покойного коназа Гэлэба, за Смулэнэ! Я, конечно, поддержал Фэдэрэ! И Мэнгу-Тимур не захотел со мной ссориться…
– Князь Александр Глебыч – кроткий и добрый! – возразил Роман Брянский. – Однако же Федор Ростиславич – его родной дядя. Он и постарше. Поэтому, я считаю, что государь Мэнгу справедливо принял сторону старшего…
– Коназ Фэдэрэ из Смулэнэ еще не стар, – вмешалась в разговор Чапай. – Он молодо выглядит, умен и рассудителен…Я могу его только похвалить. Я обещала этому Кара-Фэдэрэ, как его прозвали в Сарае, что отдам ему в жены нашу дочь Кончаку, когда она дорастет до зрелых лет!
– Вот как вошел князь Федор, благодаря своей лести, в доверие этой властной царицы! – подумал про себя Роман Брянский. – Благо, что еще очень молода дочь Ногая! А если породнятся, мне не избежать беды!
– Вот так до тебя добрался этот хитроумный льстец Фэдэрэ! – сказал, нахмурившись, как бы подтверждая мысли брянского князя, Ногай. – Разве он – подходящий жених для моей девочки? Зачем тебе такой старый зять? Лучше бы помолчала, пока разговаривают воины!
– Ладно, муженек, – усмехнулась Чапай. – Я помолчу, но после этого не проси моей горячей любви! Я тебе нужна только как подстилка! Тогда слушай своих бестолковых эмиров и этого грубияна Ромэнэ!
– Ладно, Чапай, смирись с известными порядками, – сказал, виновато улыбаясь, Ногай. – Не я придумал такие порядки, по которым женка не должна много говорить. Это позволительно только мужам! Ты и без того наша повелительница! Без тебя – ни шагу!
– То-то же, муженек, – усмехнулась Чапай. – Ратные мужи ценны на полях сражений, а супруга нужна везде!
– Ну, ладно, Ромэнэ, – сказал, положив конец общему совету своей знати, Ногай, – тогда собирайся завтра утром на тех ляхэ. Поможешь и тому коназу Лэвэ…
– Я все понял, государь, – сказал князь Роман, вставая, – однако же скажи мне, если тебе нетрудно, пошел ли с тем Львом и твоими людьми князь Владимир Волынский?
– Уладымэрэ? – вопросил Ногай и почесал затылок. – Вроде бы мне говорил о нем тот коназ Лэвэ. Да, я тоже послал того Уладымэрэ на ляхэ! Да, именно так!
