жизнь. Ему сделалось любопытно, кто ведёт себя подобным образом.
Воины Койрнов оказались почти мальчишками. У самого старшего из них, что обращался к шаману и направлял на него копьё, едва-едва начала расти жидкая бородка. Он глядел зло и был весьма уверен в себе: эта решимость передавалась товарищам. Хорошие задатки командира. Выйдет из мальчика толк, если не погибнет слишком рано.
— Назовись! — воин выразительно потряс копьём.
Собаки залаяли, опустив морды и изрыгая слюну, но шаман осадил их одним коротким жестом: псы отступили за его спину в молчании.
— Не грози оружием попусту. Ты не сможешь меня убить.
— Хочешь проверить?!
Лэйбхвинн сдвинул край накидки и распахнул рубаху, обнажив грудь. Мальчишки сразу заметили то, что шаман хотел показать. Их предводитель усмехнулся, но уже как-то не очень нагло. Напускной вышел смешок.
— Любой может наколоть такое.
— Конечно... Тогда ударь меня копьём, хоть прямо сюда: убедимся. Ну?..
Длинный наконечник, направленный в грудь Лэбхвинна, задрожал. Но ни сделать, ни ответить юный воин ничего не успел: послышались шелест кустов и треск сухих веток. Приближающийся человек не пытался скрываться.
— Опусти оружие, Блаан. Ты погибнешь, если ударишь его. Уверен: метка настоящая.
Это сказал мужчина могучий, с окладистой бородой, ещё не слишком старый. В хорошей кольчуге и при шлеме: юноши-то брони не имели. Разумеется, он носил клетчатый узор Койрнов. Насчёт метки этот воин всё понял правильно.
— Лэйбхвинн Нэйрн, верно?
— Ты не обознался.
— Меня зовут Града. Я арнвейд клана Койрн.
— Я слышал о Граде из Койрнов. Твоя голова дорого стоит в землях барона.
— За неё и в Орфхлэйте многие хорошо заплатят. Я тоже слышал о Лэйбхвинне из Нэйрнов. Слышал, что ты отмечен. Что ведьмы говорят с тобой.
— Это правда.
— Мои парни приносят извинения. Они не хотели оскорбить достойного человека. Однако тебе и правда не стоит ходить здесь. Видно, ты слишком занят общением с духами, чтобы знать о последних событиях. Нэйрнам на нашей земле сейчас не рады.
— Я закончу своё дело и уйду.
— У меня другое предложение. Время позднее. Ночью лес опасен даже для таких, как ты. А вражда с Нэйрнами не перевесит уважения к тому, кого отметил Ведьмин Круг. Будь моим гостем, Лэйбхвинн. Мы накормим, напоим и с удовольствием послушаем тебя.
Предложение было любопытным. Вражда между кланами — действительно вещь преходящая, а Лэйбхвинн сильно устал и не очень-то хотел идти обратно затемно. Годы, увы, брали своё. Шаман посмотрел в виноватые лица мальчишек. Те смущённо прятали оружие за спинами.
Ему было о чём рассказать юным Койрнам.
***
Теперь уж веселье пребывало в разгаре. Главный зал охотничьего домика был маловат для такой толпы — далеко не чертоги в королевском замке, но так даже лучше. Когда юноши уже не в меру решительны от вина, а девушки от него же раскрепощены, теснота за столом очень уместна. Перед глазами кронпринца всё уже порядком туманилось, голоса кругом сливались со струнной музыкой.
— Как жаль, любезная маркиза, что вы не были с нами на охоте!
По обе стороны от Ламберта расположились девицы не самого высокого происхождения, но очень приветствуемые им при дворе по иной причине. Сочные и горячие, однако на фоне леди Эбигейл они смотрелись блекло. Да, уже немолодая женщина, однако пленительная в высшей степени.
Маркиза улыбнулась. Рука, держащая хрустальный бокал, сделала элегантный жест.
— Охота, Ваше Высочество, развлечение не по мне. Я люблю пить, люблю пировать и танцевать.
— Именно этим мы теперь и займёмся. Но всё-таки! Бернард поистине поразил всех нас. Да-да, братик, не смущайся! Клянусь Творцом Небесным, так всё и было: он велел подать копьё, но едва это сделали — спрыгнул с коня. И бросился на вепря, не позволив никому из егерей и сквайров защитить его. Ух!.. Одним ударом наповал!
Молодые охотники заглушили слова кронпринца, наперебой славя отвагу его брата. Бернард сначала опустил глаза, но вдруг взял себя руки. Подозвал оруженосца, сказал ему что-то.
— Друзья! — при словах Бернарда все затихли. — Это была славная охота. Охоту я люблю всей душой. Как вы знаете, мне довелось вырасти в Вудленде, под зорким взором и при мудрых речах почтенного барона Гаскойна. Вудлендцы очень чтят охотничьи традиции, и… может быть, это покажется странным, но я хотел бы приобщить вас к одной из них.
О, интересно! Ни один из присутствующих, кроме самого младшего принца, на дальнем фронтире Стирлинга никогда не бывал. Земли Гаскойнов представлялись столичной знати или ужасными дикими местами, или чем-то вроде декораций для немного мрачной, страшноватой сказки. Хорошо, что Бернард наконец решил разыгрывать эту карту! Воспитание в глуши, овеянной легендами, да ещё при настоящем герое Великой войны, могло создать при дворе и хороший, и плохой образ.
Лучше, конечно же, если образ будет хорошим. Ламберт понимал, как делаются такие вещи. Брат же, наверное, действовал по наитию — но вполне верно.
Оруженосец поднёс небольшую бутыль, наполненную тёмно-красным, и множество рюмок. Свою Бернард тут же наполнил сам. Хм… на вино не похоже, слишком густо. Какая-то настойка?
— Что это, братик?
— Это кровь. Кровь одного из оленей, что мы убили.
Кто-то охнул, кто-то стал перешёптываться, кто-то рассмеялся — видимо, приняв слова принца за шутку. Но лицо Бернарда оставалось совершенно серьёзным.
— Кровь?..
— Точно. Испить на пиру после охоты кровь убитого зверя — старая вудлендская традиция. Она древнее, чем власть Гаскойнов над теми землями.
— То есть… она языческая?
— Эти… как их…
— Гвендлы!
— Ваше Высочество…
Ох! Ламберт не особенно вдохновился идеей попробовать на вкус кровь, однако произведённый братом эффект порадовал. Языческий обычай — это сильно, особенно когда враги Церкви по всей стране горят на кострах. Конечно, люди столь высокого круга могут позволить себе многое, но даже для них подобное волнительно.
В конце концов, это вызов кондовым порядкам королевского двора. Всегда хорошо!
Кто-то из девушек скривился, а у кого-то щёки загорелись сильнее прежнего, глазки заблестели. Молодые люди или сохранили бесстрастный вид — не желая показать принцу отвращения, или изобразили большую решимость. Но никто ничего не сказал и к рюмкам не потянулся.
Пока этого не сделала маркиза.
— Почему бы нет? Ради Вашего Высочества я готова на что угодно.
Она подмигнула так хитро, что нельзя было понять, к кому
