Читаем без скачивания Живописец смерти (СИ) - Лукарелли Карло

— Да, наверное.

— А для поддержания собственного образа жизни необходима решимость всячески содействовать тому, чтобы этот образ жизни не подвергался опасности от внешних угроз, даже таких, о которых ты и не подозреваешь.

— Например?

— Уголовные элементы. Приток наркотиков в наше общество. Экспансия идеологий и философий, которые расшатывают основы нашей демократии.

— Ты имеешь в виду коммунизм, верно?

— Коммунисты, радикальные социалисты, торговля героином, влияние организованной преступности на политику и правительство. То, насколько темные аспекты человеческой жизни проникают в наше общество, которое даже не подозревает об этом.

— И что ты хочешь, чтобы я делал? — спросил я.

Дон пожал плечами и беззаботно улыбнулся.

— Подумай об этом, — сказал он. — Это все, чего я хочу. Просто подумай об этом.

Так я и поступил. И думал три недели. Разговор, который у меня состоялся с Кэтрин Шеридан, произошел незадолго до этих событий — быстрой смены точки зрения после покушения на Рейгана.

То, что случилось тридцатого числа, способствовало тому, что я и Кэтрин приняли решение. И это решение предопределило нашу жизнь на следующие двадцать пять лет. Кто-то когда-то сказал, что ты не вступаешь в компанию, а женишься на ней, особенно в той части, где речь идет о «пока смерть не разлучит нас». Когда мы с Кэтрин Шеридан впервые сидели напротив друг друга в том самом ресторанчике на окраине Ричмонда, где я ее и увидел, наш разговор принял неожиданный для меня оборот.

После неизменных любезностей, которыми мы были обязаны обменяться, совсем не похожих на то, что мы на самом деле хотели сказать друг другу, она спросила, как я попал в Лэнгли.

— Профессор в университете завербовал, — ответил я. — А ты?

— Мой отец связался с этим с самого начала.

— Он служил в ЦРУ?

— Это было в его крови, — ответила она, откинулась на спинку сиденья и отодвинула чашку с кофе в сторону. — Он попал сюда в самом начале. В конце войны подался из армии в Управление стратегических служб. Оно было основано в сорок втором Рузвельтом. — Она улыбнулась и смахнула со лба непослушную прядь. — Ты знаешь, что в начале Второй мировой войны мы были единственной сверхдержавой, у которой не было своей службы разведки?

— Нет, я этого не знал.

— Рузвельт отдал приказ о ее создании спустя бог знает сколько времени после начала войны. Он очень противился идее ее создания, но поддался давлению. Во главе этой конторы он поставил человека по имени Уильям Донован, героя Первой мировой войны. Организация просуществовала три года, а потом Трумэн ее развалил. Но у них был человек в Швейцарии, человек по имени Аллен Даллес. Ему нравились шпионские штучки, поэтому он помог разведывательной службе уцелеть.

— О Даллесе я слышал, а вот о Доноване… — сказал я.

— Именно Донован разместил базы в Британии, Алжире, Турции, Испании, Швеции. Он даже наладил связь с НКВД в Москве. Потом, когда Управление стратегических служб распустили, эти базы никто не поддерживал. Так продолжалось до сентября сорок пятого года, когда Трумэн дал добро на создание ЦРУ. Даллес наконец получил контроль над организацией в пятьдесят третьем году, а Донована сделали послом в Таиланде. Он перенес сердечный приступ, потерял рассудок в пятьдесят седьмом и умер в пятьдесят девятом.

Я улыбнулся.

— Что? — спросила Кэтрин Шеридан.

— Я словно документальную хронику смотрю.

Она рассмеялась. Она была очень мила, когда смеялась. В такие моменты она казалась самым реальным человеком из тех, что я встречал.

— Ты слышал шутку о кролике?

Я отрицательно покачал головой.

— ЦРУ, ФБР и лос-анджелесское управление полиции спорят, кто из них лучше чует преступников. Президент решает устроить им проверку и выпускает в лес кролика…

Я нахмурился.

— Кролика в лес?

Она подняла руку.

— Это шутка. Просто послушай, ладно?

— Ладно, — ответил я. — Президент выпускает кролика в лес…

— В лес заходит ФБР. Две недели, никаких зацепок, они сжигают лес дотла, убивают в нем все живое и даже не извиняются. Они отчитываются перед президентом о том, что кролик получил по заслугам. Лос-анджелесские полицейские входят в лес…

— Подожди. Ты же сказала, что лес сожгли и кролик погиб.

— Ради всего святого… Неудивительно, что ты так нравишься Дону Карвало. Ты можешь просто посидеть и послушать шутку?

— Извини, продолжай. Значит, лос-анджелесские полицейские входят в лес…

— Да. Три часа спустя они выволакивают из леса медведя. Он сильно избит, держит руки за головой и кричит: «Хорошо, хорошо, я кролик, черт подери! Я чертов кролик!» Президент посылает в лес ЦРУ. Они наводняют лес информаторами-животными, опрашивают все растения и камни. Три недели спустя, после привлечения тысячи ста оперативников и израсходования четырех с половиной миллионов долларов, на стол президента ложится отчет с убедительными и неопровержимыми свидетельствами о том, что вышеуказанный кролик не только никогда не существовал, но и в природе никогда не было подобного вида животных.

Я начал смеяться еще до того, как она закончила, и не потому, что мне было смешно, а потому что это была правда.

Спустя час, выпив две чашки кофе и выкурив полпачки сигарет «Лаки-Страйк», Кэтрин Шеридан спросила меня, собираюсь ли я остаться в Лэнгли. Она понятия не имела, кто я такой. Я сказал ей то, что она, как мне казалось, хотела услышать. Я выразил некую неопределенность и позволил ей сделать собственные выводы.

— А ты? — спросил я.

Она не колебалась с ответом. Я узнал эту черту характера. Она останется с ней до самого конца. Даже тогда, на пороге смерти, зная все то, что мы знали, и сколько пережили вместе, она ни секунды не сомневалась, что мы поступали правильно.

— Да, — ответила она. — Я здесь задержусь.

Глава 18

Первые несколько месяцев работы в отделе убийств Роберт Миллер считал трупы.

Он досчитал до тридцати девяти и бросил. Через какое-то время их были сотни. Считать оказалось бессмысленным занятием. Жертвы начали сливаться в один безликий поток. Мужчины были похожи на других мужчин, девушки были похожи на других девушек, даже дети перестали отличаться друг от друга. Мертвые люди были просто мертвыми людьми — незнакомцы с чужими лицами, чужими именами: такой-то и такой-то погиб тогда-то и там-то. Ничего особенного.

Но Роберт Миллер никогда не был знаком с мертвецами. Никто из знакомых не погибал на его сменах.

Альберт Рос, однако, проработав в отделе всего семнадцать недель, был приставлен присматривать за парнем по имени Леонард Фрост. Фрост был информатором, которому светила программа по защите свидетелей. Рос приглядывал за ним три дня, играл с ним в карты, немного смотрел телевизор, разговаривал ни о чем. Он пожал ему руку и пожелал удачи, когда они расходились. Четыре часа спустя Фрост был мертв. Ему прострелили голову, когда он входил в арестантскую камеру в пятнадцатом участке. Его застрелил человек, одетый в полицейскую форму. Рос присутствовал приблизительно на трехстах пятидесяти местах преступления. Он повидал более четырехсот трупов. Леонард Фрост был единственным из них, с кем он общался перед смертью.

Увидев истерзанный труп Наташи Джойс, Роберт Миллер и Альберт Рос замерли от ужаса. Они постояли немного в дверях ее спальни. Она лежала на спине на кровати. Ее рубашка и футболка были покрыты пятнами крови. Отметины на лице и шее говорили, что избили ее жестоко. Во многих местах ее кожа цвета кофе лопнула, и на ней были отчетливо видны красновато-фиолетовые рубцы. Ее опухшие глаза были закрыты, а губы и волосы покрыты толстой коркой засохшей крови.