Неприязнь легче распознать, чем симпатию. И Финола могла заметить вашу привязанность?
«Привязанность»? Это уже слишком!
Щёки у меня вспыхнули. Я резко, до щелчка раскрыла веер.
– Благоволение, скорее. Да, вероятно. Если хорошенько припомнить… Пока мы вальсировали, поблизости постоянно мелькало голубое платье. Далее мы с тем человеком договорились о следующем танце и разошлись, чтобы не вызывать подозрений. Но когда я вернулась, то встретиться с ним мне помешала служанка в сером платье. Она едва не опрокинула на меня бокал с вином. А в это время того человека перехватила дама в голубом, скорее всего, мисс Дилейни, сказала ему что-то и увела в боковой зал. Когда я последовала за ними, то никого не обнаружила.
На последних словах Мэтью явно охватило напряжение.
– Скажите, какой именно зал?
Я указала веером на нужную дверь:
– По правую руку. Это важно?
– Очень, – помрачнел Мэтью. – Хуже не придумаешь. Ключ-дубль достать нелегко, но если предположить, что кто-то умудрился… Продолжайте, – попросил он, прерывая свои размышления.
– Больше ничего важного не осталось, – пожала я плечами. – Остальное вы знаете. По случайности со мной заговорил человек, представившийся как «Герр Бират», и завязалась беседа. Служанка принесла ему вина, и, по счастью, я узнала её.
– Вы сможете опознать служанку или даму в голубом, если увидите её?
– Да, наверняка.
– Прекрасно, – подытожил Мэтью. – К слову, вы устали? Хотите покинуть бал или пока нет?
Прислушавшись к своим желаниям, я с некоторым удивлением, осознала, что…
– Хочу танцевать. Даже просто на месте стоять трудно. Немного странно, не находите?
Он улыбнулся:
– Почему же, вполне закономерно. По моим наблюдениям, есть два рода людей. Одни после опасной ситуации лишаются всех сил. Другие напротив чувствуют себя как никогда хорошо. Думаю, мы с вами в числе вторых, – усмехнулся он. – Сам я, увы, за вами сейчас приглядеть не смогу. Отпускать вас мне бы также не хотелось, это опасно. У отравительницы могут быть сообщники… Впрочем, есть один выход.
Мэтью отлучился на минуту, не больше, и переговорил с долговязым мужчиной в тёмном костюме и в маске ворона. Именно «Ворон» и знакомый уже старик в костюме времён Георга Первого составили мне компанию на ближайшие полчаса или около того, по очереди танцуя. «Георг Первый», к слову, оказался очень галантным кавалером, безупречно вальсирующим к тому же. А по истечении этого времени снова мелькнул в толпе рыжий лисий хвост.
– Прошу прощения, но бал я всё-таки вам испорчу, – шутливо поклонился Мэтью, а затем кивком отпустил «Ворона» и «Георга». – Прошу за мной. Нужно взглянуть на кое-кого.
Мгновенно промелькнула догадка.
– Неужели вы поймали… её?
Он покачал головой:
– Вряд ли. Но убедиться стоит. Мы проверили всех, кто подходил под описание. Но служанка как сквозь землю провалилась, а из леди в голубом только одна вызывает подозрения. У неё нет с собой приглашения, имя своё она отказывается называть. А поскольку из присутствующих здесь только вы знаете мисс Дилейни в лицо, опознать её или развеять наши сомнения придётся именно вам.
Мы покинули главный зал таким путём, о котором бы я никогда не подумала – через небольшой коридор для прислуги. Со стороны его видно не было: из-за колонн и небольшого изгиба стены казалось, что там просто ниша. Далее пришлось миновать несколько небольших комнат, соединённых запутанными переходами, и наконец подняться по лестнице. Этажом выше располагалась длинная, очень холодная галерея. От окон изрядно несло холодом. Света не хватало отчаянно, потому лампы здесь горели только через двадцать-тридцать шагов. Глухую стену украшал ряд тёмных портретов, некоторые из которых были нарисованы, судя по костюмам, не меньше трёх-четырёх веков назад. Другие выглядели значительно более новыми. Время не успело ещё добавить свои штрихи к картинам – кракелюры, отслоения, пятна.
Одно из лиц показалось мне знакомым. Я замедлила шаг, вглядываясь в черты, едва различимые в скудном свете, и вздрогнула: на меня пристально и недобро смотрел маркиз Рокпорт, только молодой. Шляпа с узкими полями и слегка прогнутой тульёй отличалась от той, что он сейчас носил, только оттенком, а сюртук выглядел точной копией нынешнего.
«Наверное, тогда подобные вещи считались модными», – пронеслось у меня в голове, и я невольно улыбнулась.
Мэтью легонько прикоснулся к моей руке, ненавязчиво поторапливая, и заметил:
– Ему здесь двадцать шесть. Он не хотел, чтобы портрет помещали сюда, потому что был тогда всего лишь заместителем. Иначе говоря, первым секретарём. Но все уже тогда знали, кто станет преемником.
«Чьим преемником?» – хотела я спросить, но затем прикусила язык: не стоило открыто интересоваться работой Особой службы. Но подумалось вдруг, что теперь Мэтью занимает то же положение, что маркиз Рокпорт чуть больше десяти лет назад.
Интересно, все ли первые секретари наследуют пост главы? Пожалуй, в Особой службе эта должность означает нечто иное, чем в других конторах или среди частных лиц…
После бесконечной холодной галереи мы попали в небольшой зал со множеством дверей. Мэтью подвёл меня к одной из них, тихо попросил не снимать пока маску и ни в коем случае не обращаться к нему по имени. Лишь затем мы вошли.
Внутри оказалось очень тепло, даже, пожалуй, жарко. Немного пахло солёной карамелью и табаком. Женщина в голубом сидела спиной ко входу. Рядом с ней находился невысокий мужчина в военной форме. Другой стоял в противоположном конце комнаты, у забранного решёткой окна. Плечи женщины укрывала накидка из кружева, сложенная в несколько слоёв, а рядом на столике лежало что-то похожее на маску из металла и стекла… или очки?
Разве существуют настолько большие очки?
Ещё до того, как обойти стул и заглянуть незнакомке в лицо, я уже знала: это не Финола Дилейни. Светлые локоны, едва достающие до плеч, разумеется, не аргумент – волосы можно перекрасить и завить. Или надеть парик, в конце концов! Но вот всё остальное… Другой рост, совсем иная осанка и манера наклонять голову – ровно ничего общего с убийцей и лгуньей. Правда, черты лица, как выяснилось, немного напоминали описание «дочери ши», но давно не приходилось мне видеть таких больших и ясных голубых глаз. Над бровями и на переносице краснели небольшие пятнышки – похоже, следы от тех самых странных очков.
– Добрый вечер, – произнесла незнакомка, улыбаясь. Моё внимание, очевидно, не доставляло ей никаких неудобств. Говорила она с лёгким марсовийским акцентом. – Или, вернее сказать, доброй ночи?
Мэтью вопросительно обернулся ко мне. Я покачала головой
