На втором этаже громыхнуло. Я потянула носом. Горелым не пахло, значит, ничего неотвратимого жанкины бандиты с моей собственностью не учинили. Садик для особенных детей работал полным ходом и пользовался в особенных энских кругах большой популярностью. Жанка хвасталась, что на ближайшие четыре года она обеспечена клиентурой под завязку.
«И представь себе, Кузнецова, ко мне даже беременные записываются. До срока еще полгода, а молодая мать уже место в саду для ребенка занимает». Я кивала и улыбалась, восхищенная чужой предусмотрительностью.
В личной жизни у меня все так же была тишь да гладь. Раз или два в неделю Ларс выводил меня в свет – в киношку на последний сеанс или в ресторан. Остальные вечера мы проводили дома, валяясь на диване перед телевизором или изощряясь в приготовлении кулинарных шедевров. Я усиленно училась готовить. Дело шло к свадьбе, мне очень хотелось стать достойной женой, хорошей хозяйкой и, если у нас хоть когда-нибудь дойдет до секса, нормальной матерью нашим детям.
Звякнул колокольчик над входной дверью, я подняла голову от своего оригами.
– Доставка для госпожи Кузнецовой.
На пороге стоял курьер, нагруженный огромной корзиной с цветами. Наш бывший клиент Юрий Сергеевич не оставлял своих попыток подружиться. Цветы от него доставляли через день, к букетам прилагались конвертики с милыми, видимо, только по мнению моего незадачливого поклонника, записочками, выдержки из которых любил вслух зачитывать не лишенный артистизма Пак.
Ларса эти ухаживания забавляли. Но я, из уважения, что ли, никогда не пыталась забрать цветы домой. Поэтому наш офис уверенно превращался в оранжерею. А одуряющие ароматы орхидей и лилий начинали не на шутку раздражать сотрудников. Мнение нашего дружного коллектива выразил Святозар, который, в принципе, числился в штате у Жанки на позиции охранника, но свободные от работы дневные часы предпочитал проводить в моем офисе:
– На помойке этим веникам заморским самое место! – лягух чихнул. – Надо проветрить помещение.
– Только через мой труп! – вскричала Джоконда. – Бамбина, позвони папику, скажи, что у тебя аллергия на цветочную пыльцу.
– И намекни, что на шоколад аллергии нет, – подключился Пак. – Бесперебойный поставщик сладостей нам бы очень пригодился.
– Мне как-то неудобно, – пожала я плечами. – Я думала, что, если не буду ему отвечать, вся эта история сама собой заглохнет.
– Тогда я ему позвоню, – решила Джоконда. – Сейчас немножко согреюсь… У кого есть номер папика?
Пак откинул коробочку пластиковой визитницы и стал перебирать картонные прямоугольники:
– Сейчас найдем, тоже мне теорема Ферма.
Со двора донесся громкий автомобильный сигнал. Видимо, наша елка прибыла на место. Я сдернула с вешалки шубку и отправилась на улицу, чтоб лично руководить процессом.
Я в отличие от Джоконды не мерзла совершенно. На работу меня каждый день подвозил Ларс, так что я могла себе позволить наряжаться, носить удобные туфли-лодочки, строгие юбки до середины колена и шелковые блузки, страсть к которым проявилась у меня совершенно неожиданно.
Вот и сейчас, я просто запахнула на груди шубу и ступила в декабрьскую вьюгу.
Во дворе урчал мотором грузовик с откинутыми бортами, четверо парней сгружали на снег завернутую в брезент лесную красавицу.
– Пак и сыновья? – проорал один из них, заметив мое приближение.
– Они! Они самые! В офис заносите. Осторожно, там ступеньки.
Кожаная подошва туфельки скользнула, я ойкнула, схваченная под локоть одним из грузчиков.
– Спасибо.
Грузчик был высоченным и очень сильным. Он легко приподнял меня и поставил перед собой, прикрывая своим телом от порывов ветра.
– Они без тебя разберутся.
– Это что еще за панибратство? – мой гневный взгляд скользнул вверх, к лицу, спрятанному за обшитым мехом капюшоном. – Мы с вами на брудершафт не пили!
– Это всегда можно исправить, Кузнецова.
Наследный принц дома Лета подмигнул золотистым глазом и схватил меня в охапку:
– Твои болваны в состоянии самостоятельно принять мертвое дерево?
– Ты? Что?! Сам болван!
Снег валил так густо, что мне уже не было видно ни дверей офиса, ни грузовика, ничего, кроме стоявшего передо мной Эмбера. Да и того, если честно, я могла рассмотреть фрагментами – кусочек зимней куртки с логотипом. Надо же, а я раньше принца Лета в человеческой одежде не видела. Без своих расшитых золотом распашонок он стал гораздо симпатичнее. Не для меня, конечно… Была б моя воля, я б этого урода сто лет не видела бы, или тысячу.
Принц гортанно крикнул, в вышине отозвался хрустальный колокольчик, взвыл ветер, закручиваясь воронкой. Я зажмурилась, ощущая щекой ткань эмберовой куртки, и рефлекторно прижалась всем телом.
– Мне жаль тебя разочаровывать, Кузнецова…
Ветер стих. Я открыла глаза и отшатнулась. Принц двумя руками отбросил с головы капюшон. Золотые волосы принца Лета рассыпались по плечам.
– Присаживайся.
Мы оказались в каком-то баре. В моей студенческой юности мы называли такие места «тошниловки» – скромное заведение фастфуда, с длиной барной стойкой и деревянными столиками на четыре персоны, липкими и неудобными.
– Что это за место?
– Какая разница, – пожал плечами принц. – Это место, где мы можем с тобой поговорить, не опасаясь чужих ушей и глаз. Присядем? Или хочешь что-то выпить?
Эмбер отправился за барную стойку, брезгливо скривился, оглядывая выставленную на полках батарею бутылок, и щелкнул кнопкой кофе-машины.
– Я хочу вернуться туда, откуда ты меня похитил! – гордо сказала я и присела к ближайшему столику, расправив на коленях юбку.
Принц оторвал взгляд от струйки кофе, стекавшей из алюминиевого сопла аппарата.
– Тем проще, – Эмбер сел напротив, расстегнув куртку. – Ты готова сделать предсказание?
– Нет!
Под курткой у принца ничего не было, то есть до пояса точно. Я покраснела и отвела взгляд от его голой груди.
– У меня ничего не получается. Я пробовала обернуться вещей птицей, но… Честное слово, пробовала!
– Значит, не очень старалась.
Мы минуту помолчали.
– А ведь ты боишься, Кузнецова, – вдруг проговорил принц.
– Чего?
– Своей второй ипостаси. Вещая птица Сирин очень ко мне благосклонна и ты, полудева, боишься, что не сможешь с ней справиться.
– Вот еще! – фыркнула я в пространство.
– Или этого боится твой парень, или…
– Ты меня из офиса вытащил, чтоб психологическую консультацию провести? – перебила я, найдя в себе силы встретить его взгляд. – Тебе с собственной невестой скучно, и ты решил чужую подоставать?
– Мне нужно предсказание, – устало проговорил Эмбер, и я заметила у его рта небольшие морщинки. – В новогоднюю ночь…
Он замолчал.
– Что? Что произойдет в новогоднюю ночь?
– Я стану самым счастливым мужем, Кузнецова. А наутро после брачной ночи я и моя прекрасная супруга отправимся в Фейриленд, чтоб посвятить остаток жизни склокам у трона моей венценосной матушки. Прекрасная перспектива, ты не находишь? Еще каких-нибудь тысяча или две ваших человеческих лет, и я стану Лордом Лета, разделив трон с вечно юной королевой Гриделень.
Мне неожиданно стало его жалко. Что я, в сущности, знаю о принце, ну кроме того, о чем мне хотелось бы забыть? Детство при дворе, в постоянной опасности покушений, полная дурацкого бунтарства юность, обучение в компании таких же паладинов, воинов Янтарной Леди. Он мне об этом рассказывал раньше, когда я первый раз обернулась вещей птицей и мы… Стоп, Кузнецова! Ты сейчас довспоминаешься!
– Мои рабы отправятся в Фейриленд со мной, – продолжил Эмбер.
Я резко перестала его жалеть. Вот ведь гад! Намекает, что, если я дорожу Ларсом, должна сделать предсказание. Ну ничего, Ларс еще тебе, гаду, покажет. Лорд-Изгнанник нам не откажет в помощи. Во время бала мы с Ларсом обязательно его об этом попросим. И тогда посмотрим, кто круче – наш Лорд на нашей территории, или временно гостящий здесь принц.
