Они подошли к волку поближе, и Пенелопа спросила, что случилось с ним.
— Я попал в капкан, — ответил волк., и Пенелопа увидела, что это действительно так. Лапа волка была зажата стальной челюстью, прикованной к земле. — Пожалуйста, помогите мне.
— Подождите минутку, — остановил приятелей Ким. — А что если тот, кто поставил капкан, увидит нас? У нас будут неприятности…
— Тот, кто поставил капкан, придет только через неделю, — сказал волк.
— Если ты знаешь это, тогда ты должен был знать и то, где охотник ставит капканы. Как же ты умудрился попасть в капкан, если знал, где он находится? — недоверчиво спросил Ким.
— Ты очень смышленый мальчик, поэтому я расскажу тебе все, — сказал волк. — Все, что ты захочешь. Но сначала вы должны освободить меня.
— Ты — заколдованный волк? — догадалась Пенелопа. Она слышала о таких вещах.
— Я колдун, принявший облик волка. Я могу изменять свою внешность, как только пожелаю, при условии, если я не буду пойман железом. Но именно это со мной, к сожалению, и случилось.
— Я думаю, нам следует ему помочь, — вступил в разговор Джэкоб. — Я не могу видеть, как при мне страдают живые существа.
— Подожди, — остановил его Ким. — Может, это волк, который убил нашу овцу. Может, кто-то оказал нам любезность, сделав этот капкан.
— Вашу овцу съела пума, а не я, — сказал волк. — Вы не верите мне?
— Я верю тебе, — успокоила его Пенелопа.
— Я не знаю, верю я ему или нет, но я вижу, что ему больно, — сказал Джэкоб.
— А что вы дадите нам, если мы освободим вас? — полюбопытствовал Ким.
— Я не могу исполнять желания, пока нахожусь в железных когтях, — ответил волк.
— Итак, вы не можете доказать, что вы волшебник, — сказал Ким и повернулся к детям, — Я предлагаю оставить его здесь, в капкане.
Но Пенелопа уже склонилась, чтобы расщелкнуть капкан. Увидев это, Ким попытался ей помешать, однако Джэкоб бросился вперед и оттолкнул его. Пенелопа открыла капкан и освободила волка. Высунув язык, волк лег в траву и с трудом проговорил:
— Я очень болен. Я провел в капкане слишком много времени и сейчас умру. Но я приду к вам в ваших снах и дам каждому то, что он дал мне.
И волк умер. Пенелопа, оплакав, сожгла его в лесу, чтобы охотник не смог натолкнуться на бездыханное тело и завладеть им, как добычей. Ким надулся, сердитый на Джэкоба. А Джэкоб чувствовал печаль оттого, что они ничем не смогли помочь волку, и оттого, что он потерял дружбу Кима.
Той же ночью волк пришел к Пенелопе. Но в ее сне это был не волк, а дряхлый старик, одетый в волчью шкуру — с глазами, глядящими прямо в душу, с открытой улыбкой. Старик сказал:
— Тебе я подарю долгую долгую жизнь и много много детей. И когда к тебе придет старость, когда придет время умирать, ты будешь довольна человеком, которого любила, ты будешь довольна детьми, которых родила, ты будешь довольна жизнью, которую ты прожила… Все это я даю тебе.
К Джэкобу волшебник пришел в обличьи волка и сказал:
— Ты проживешь долгую жизнь, и она будет разнообразной и полной, с печалями и радостями, перемешанными так сильно, что ты не сможешь различить их. Жизнь сделает тебя человеком с широкой душой, потому что она у тебя будет нелегка. И когда ты будешь умирать, ты займешь место избранникого божьего, давая советы другим людям. Все это ты будешь иметь, но все это ты будешь и терять. Ты никогда не будешь знать, что есть правда, а есть что ложь, не будешь знать этого с уверенностью. Все вещи, все понятия всегда будут для тебя двухсмысленными. Но это и есть великий путь познания и благоразумия.
К Киму же пришел просто волк и рычал на него, пока сон не превратился в ночной кошмар. И тогда волк сказал Киму:
— Всю твою жизнь мир будет оборачиваться против тебя. Ты будешь строить и строить планы, но удача не будет благоприятствовать тебе. Неудачи тоже ничему хорошему тебя не научат. Ты не доживешь до старости, ты умрешь молодым — ожесточенным, никем не любимым. Вот что даю я тебе.
— А что ты дал самому себе? — закричал во сне Ким. — Ты, у которого было так много возможностей и силы, ты смог получить только боль!
— Да, ты прав, по собственной глупости попав в капкан, я в результате не имею ничего, кроме забвения. Но для того, чтобы получить силу, я в свое время продал свою душу. И теперь я не имею ничего. Когда мое приведение исчезнет из твоего сна, я стану не больше, чем эхо ветра…
Роза опустила голову. Команда, казалось, оценила историю, но явно не одобрила. Все стояли, погруженные в свои собственные мысли. Молчание затянулось. Наконец Жанетта Нападающий Дракон произнесла голосом актрисы:
— Розу снова посещали прошлой ночью. Оно опять приходило к ней.
Команда, остолбенев, уставилась на Розу. Она подняла голову, но взгляд ее блуждал где-то далеко.
— Никто не говорит об этом вслух, но все мы сейчас очень много думаем о мертвом корабле. — сказала Роза. — Нас интересует, почему они все умерли, но мы не находим ответа. Да, нынешним вечером я не подарила вам покоя. Но пришло время величайшего испытания для нас. Скоро к нам присоединится иной вид разумных существ. Мы будем общаться с простодушными, мы научим их понимать, что значит болит душа.
Молча, без комментариев, команда покинула столовую. Ариэль вслед за Мартином направилась в каюту Ганса.
— Ну как, хорошо? — спросил Рекс Дубовый Лист, столкнувшись с ними в открытых дверях.
— Она … безвредна, — ответил Мартин.
— Что за слова ты говоришь? — удивился Ганс. — Чтобы Роза и была безвредной? — Он в удивлении уставился на Ариэль.
— Она стала лучше. Много сильнее, — сказала Ариэль. — Жанетта и Кирстен с ней все время сейчас. Она не часто общается со мной. Она знает, что я часто беседую с тобой и Мартином. У нее появляются ученики и последователи. Я думаю, она создаст какое-нибудь религиозное учение.
Ариэль подарила Мартину мимолетную улыбку, как если бы просила одобрения. Но она не получила его.
— Это правда? — Ганс повернулся к Мартину.
— Не знаю, создаст ли она какое-нибудь учение. Могу лишь сказать, что она рассказывает интересные истории. Но мне все это кажется простой забавой, это так далеко от нас сейчас. Просто детские сказки.
Ганс на минуту задумался.
— Она не остановится на этих росказнях. Она снова заварит кашу, начнет организовывать новый бунт. Я не уверен, что мы сумеем уберечь ее от самой себя. А мы еще до сих пор вибрируем на грани, ходим по острию ножа. И я почти уверен, что встреча с так называемыми коллегами спокойствия нам не добавит, — он задумался, сложил ладони вместе и сделал несколько всхлопывающих движений. — Думаю, Роза нуждается в хорошем трахальщике. Есть добровольцы?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
