Они лежали некоторое время, стекая в грязь горячими слезами своего отчаяния и густой кровью сил своих тел. Гелик перевернулся на живот, разинув разбитый рот в крике боли, впившейся в места переломов бешенством невидимых демонов, и пополз к своему врагу. Безумие, разбитое болью, покинуло его сознание. Одна мысль горела в его мозгу. Одна-единственная. "Кряцевская месть". Он не имел никакого права простить те сотни смертей… Они вопили в нём, требуя мщения! И он глох от этого хорового вопля. Навстречу ему, оставляя за собой широкий кровавый мазок в грязи, полз Переверзнев.
Они встретились, и их руки сомкнулись железной судорожной хваткой на шеях друг друга. Судорога была такой сильной, что толстой проволокой, едва не пробивая кожу, выступили толстые вены на руках. Душа друг друга, уже вываливая посиневшие от удушья языки, пуская белую, пробитую нитями крови, пену, они вставали. Неожиданно руки Переверзнева ослабли и безжизненно повисли вдоль поникших плеч. Его ноги подкосились. Тело несколько раз сильно дернулось, изгибаясь дугой в бесполезной попытке вырваться из смертельных тисков рук противника, и упало в грязь…
Перед тем, как стихнуть, пропасть вообще, сгинуть, молнии ударили по неподвижным женским фигурам, превращая их в густые облака сернистого дыма. И в тот же момент по всей поляне, и по всей Зоне, разлилась пустая тишина. Стих и ветер.
Гелик стоял и с недоумением смотрел на свои руки, удивляясь не тому, как ему, с перебитой ключицей, удалось убить ими человека, а той легкости, которая застыла в ладонях. Он представлял это совершенно иначе… точно знал, помнил по прошлым убийствам, когда убивал в психушке, защищая свою жизнь, что тяжесть была невыносимой, она саднила руки долгими и бессонными ночами, а сейчас… Вышло легко и несправедливо. Ярость и ненависть не стихли, а разгорелись новым ненасытным голодом. Всё должно было быть иначе. По-другому. Так как он представлял это себе. Но получилось все наоборот: руки стали легкими, руки убийцы, а душа горела неутоленной болью мщения.
Он вскинул руки вверх и закричал. Теперь его голос был звонким, наполненный отчаянием и изумлением, и взлетал высоко вверх, достигая клубящихся облаков.
— Господи!!! Я не этого хотел!!! ГОСПОДИ! НЕ ЭТОГО!!!
Тучи глухо зарычали над ним.
— Где ты, ГОСПОДИ!!! Или ТЫ ЭТОГО хотел? ТЫ!!!
Одна молния пробила небо и ударила рядом с человеком. Тот засмеялся:
— Здесь я!.. Неужели ты не видишь? ЗДЕСЬ!!! Ну же, попробуй еще раз!
Сноп молний обвалился сверху. Огненные столбы, извиваясь, разбрызгивая оплавленную землю, выбивая из нее клубы пара, заметались вокруг человека, который тоже задвигался, забегал, стараясь попасть под смертоносный огонь, но тот либо предупредительно изгибался, пропуская человека сквозь себя и не причиняя ему никакого вреда, либо бил в то место, где человек был только что.
Вновь все стихло, когда Лекарь остановился и прокричал что-то, неслышимое за рвущимся грохотом. И в следующее мгновение он стоял в тишине, прислушиваясь к ней, потом тихо засмеялся.
— А-а-а-а! — злорадно протянул он. — Ты такой же самолюбивый ублюдок, как и я!.. Я ДОСТАЛ ТЕБЯ!!!
Было по-прежнему тихо.
— Я достал тебя! А ТЫ?
Он поднял руки выше.
— Ну? — призывающе прошептали его разбитые губы. — Ну же, господи?
Тишина.
Это было мгновенно. Этого даже не успел осознать Гелик. Но у возможных свидетелей добрую минуту звенело в ушах от жуткого и оглушительного взрыва, и в глазах остывала белая трещина разряда. Он был необыкновенно толстым и последним…
Небо постепенно очищалось от серости туч. То тут, то там пробивая их серый и плотный ковер, на землю устремлялись солнечные лучи, заливая ее теплом и лаской своего золотого света. В тишине, захлебываясь радостью, щебетали жаворонки, и их журчащие тонкие голоса подчёркивали это молчание природы, рвущейся к жизни. Густой запах свежей травы пьянил сознание, наполнял грудь дыханием счастья, заставлял сердца биться сильнее в ожидании перемен к лучшему. Они должны были наступить непременно. Это была не надежда, а уверенность. Она открытой светлой дорогой лежала перед каждым, и все, даже не видя ее, не подозревая о ней, ступили на нее уверенной походкой. Начало нового пути — это всегда радость, это долгожданное счастье. Все новое, все молодое и радостное ждало всех: и ищущих, и просто идущих, и каждый из них должен был найти в этом пути что-то единственно свое. Здесь всего было достаточно, и обязательно хватит на всех.
По высокой траве, топча ее свежесть и не выветрившуюся влагу, шел отряд милиции. Человек двадцать, вытянувшись поперек поля длинной цепью. Один из милиционеров наткнулся на что-то, что заставило его замереть в немом изумлении.
На смятой траве, среди нежных полевых цветов и небрежно разбросанной одежды, плотно прильнув друг к другу, лежала влюбленная пара. Они были так близки друг к другу, что казалось их объятий невозможно разомкнуть, а они не могут разъединиться сами, потерять дыхание друг друга. Они спали, мерно дыша, и к их совершенно обнаженным телам прилипли травинки, по их коже ползали муравьи и божьи коровки.
Милиционер некоторое время стоял, глядя на них, потом стыдливо отвел в сторону глаза, осмотрелся: товарищи уже обогнали его. Он присел, поднимая мужскую куртку и зашарил по карманам. В одном из них он нашел удостоверение офицера, раскрыл его и прочитал: "Лерко Александр Анатольевич. Майор вооружённых сил Украины". Дальше его глаза неторопливо пробежали по строчкам, которые рассказали о нелёгкой службе этого офицера. Документ был положен на место и куртка брошена обратно в траву. Еще раз, с доброй улыбкой, слегка завидуя, скользнув взглядом по откровенным телам любовников, милиционер пошел дальше. Заметив его остановку, к нему спешили товарищи.
— Что ты нашел? — спрашивали они.
Он вяло махнул рукой, показывая, что можно идти дальше.
— Ничего серьезного. Нашел гнездо луговых жаворонков. Скоро будут птенцы.
Дёрнув плечами, спешившие на помощь, развернулись и пошли назад.
Милиционер поторопился за ними, спеша занять свое место в цепи, лишь на секунду оглянувшись назад. Он думал о том, что было бы тоже неплохо приехать сюда, на это поле некошеной травы, и помять ее со своей женой. Может быть, потом и они бы ждали своих птенцов…
ЗАВЕРШЕНИЕ
Вы никогда, попадая в фотогалерею и останавливаясь возле того или иного портрета, не ощущали любопытства: какова же судьба этого человека? Милости прошу в мою фотогалерею. На стенах выставочного зала портреты тех, кого вы прекрасно знаете. Вы знаете о них даже больше, чем о простых людях, которые ежедневно проходят мимо вас в уличной толпе, вы знаете о них даже больше, чем о своих знакомых и друзьях. Не так ли? Они стали вам родными. И естественно, если вы стремитесь узнать, что случилось с ними в дальнейшем, в той дали, которая началась сразу, с того момента, как была прочитана последняя страница.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
