– Перед смертью она говорила те же слова, что и ты. Только винила во всем не тебя, а себя.
– Она мертва, да? Хорошо, что ты мне напомнил. Она поплатилась за все сполна! В любом случае, все наконец-то закончилось! Вся моя история перед тобой, и все мои мотивы для тебя явны. Изначально я хотел позвать тебя на другую сторону, туда, где никто не попрекнет тебя твоим происхождением. Ты проявил себя исключительно хорошо и в нашем мире смог бы добиться подлинного величия. Всеми качествами, которые мы ценим, ты наделен сполна, а твои умения и твой характер сделали бы тебя незаменимым! Но потом я передумал. Пора было извиниться перед тобой за все то, чего я не сделал для тебя. За каждый пропущенный праздник, за каждое злое слово, которое тебе пришлось услышать, потому что тебя растил не я, за каждое проклятие, за каждую минуту боли, от которой я не смог тебя уберечь. Мы ди’Аншвары, мы не размениваемся по мелочам вроде убийства одного-двух недругов, а действуем масштабно! Поэтому я решил подарить тебе корону Мескии!
– Но мне она не нужна.
– Власть нужна всем тэнкрисам, мой мальчик, что Раскаявшимся, что Упорствующим. И мы с тобой знаем это…
– Уходи.
– Что?
– Уходи, отец моего отца. Я выслушал твою историю, и я не хочу больше убивать тебя. Хотя совсем недавно был полон решимости. Уходи обратно и больше не возвращайся.
– Но…
– Нет. Верность – наше кредо. И я верен Мескии, пока дышу. Я никогда не приму корону, которой не достоин, я никогда не опущу руки, пока их мне не отрубят. Прекрати все это, оставь Императора в покое и здравии и убирайся прочь!
– Мальчик, ты не в своем уме!
– Я точно знаю, что делаю! Слышишь шум? Скрип, шипение, лязг! Я надеялся, что он успеет, пока я займу тебя, и он успел! Как ни странно, он никогда меня не подводил!
В клубах пара и ореоле из осколков колотого льда в тронный зал ворвался шападо. У него больше нет грозного паромета, а во многих местах броня покрылась ядовитого цвета ржавчиной, он прихрамывает на правую ногу, а часть головы-кабины отсутствует, и я могу видеть напряженное лицо Ганцароса.
– Ганц, эта тварь убивает Императора! Останови ее любой ценой!
– Понял тебя, кузен!
Стальной великан ринулся на йюрюн, монстр развернулся, и Ганц обрушил на его голову могучий удар стальной пятерни. Тварь пронзительно заверещала.
– Да что же ты творишь?! – взбешенно заорал мой дед. – Неблагодарный идиот!
– Себастина!
Моя горничная ринулась вперед, но ей наперерез, словно ниоткуда, выметнулась дракулина деда. Плаща на ней не было, и я увидел высокую статную деву с мрачным бледным лицом. Дракулины встретились холодными взглядами и, не сговариваясь, начали метаморфозу. Их тела росли, рога становились длиннее, кожа превращалась в костяной панцирь, а пальцы – в костяные кинжалы. По всему выходило, что его дракулина намного больше и сильнее моей, что неудивительно! Сколько жизней она отобрала, если он старше меня как минимум на триста с лишним лет!
– Тебе повезло иметь сразу все, сын моего сына! У тебя есть и дракулина, и Голос! Мы на той стороне обделены Голосами, наша первая мать не стала одаривать нас, но зато у нас есть наши защитники, и уж поверь, моя Лютарна разорвет твою Себастину в клочья!
– Нет, если прежде я убью тебя, отец моего отца!
Я скинул ножны на пол и ринулся в атаку с тленным клинком. Ганцарос остервенело крушит визжащего монстра, моя Себастина пытается выдержать напор Лютарны, а я силюсь дотянуться до своего обретенного родича колдовским мечом, хотя бы поцарапать его!
Мои расчеты оказались верны, благодаря магам КГМ. Что бы там они ни творили с потоками зла из Темноты, личинка йюрюн осталась голодной! Ведь для этого ему и нужна была общая паника, чтобы никакой заслон положительных эманаций не помешал потокам скверны ворваться в наш мир, чтобы напитать всей этой дармовой силой свое чудовище! Маги как-то воспрепятствовали, Корпус так и не вступил в бой за Старкрар, потому что бросил все силы на строительство магической плотины! Деду пришлось кормить эту тварь своими запасами, осушать свои ментальные озера магической силы, иначе уродец не проклюнулся бы! Теперь Рутон ловко уворачивается от меча, словно предугадывая каждое мое мышечное сокращение, вместо того чтобы обрушить на меня колдовской шквал! Лезвие проходит мимо буквально на считаные миллиметры, а мой враг остается невредим, и даже дыхание его не учащается! Решившись на хитрость после обычного рубящего удара, я выхватил из кармана свои часы.
– Acsio lioite maxima!
Мощный поток света ударил ему в лицо, и артефакт немедленно погас. Израсходованного заряда моих часов хватило бы на месяцы обычного использования, ну а я истратил весь. Мне было достаточно нескольких секунд задержки, чтобы вонзить тленный клинок в живот ослепшего Рутона и увидеть, как под одеждой расползается темное пятно.
– Больно.
– Прости…
– Больно видеть, каким неблагодарным и глупым юношей вырос сын моего сына. Мальчишка, я великий черноуст, я не умираю от ран тленного клинка, я сам кую тленные клинки!
С этими словами он вырвал меч из своего живота, спровоцировав вытекание гнойных масс, и издал громкий рычащий вопль! Его облик поменялся разительно и почти мгновенно, одежда растворилась, все тело приобрело матово-черный цвет, вместо ног появились десятки тонких щупалец, образовывавших нечто вроде длиннополой юбки, за спиной раскрылись огромные черные крылья, с которых смотрели многочисленные глаза, руки удлинились и получили по второму локтю, вместо пальцев на них позвякивали страшные клинки, а лицо закрыла белая костяная маска без глаз и носа, но с широким зубастым ртом. Большая рана на животе, которая должна была убить человека, на этом чудовище быстро затягивалась!
– Посмотри, до чего ты меня довел. Теперь доволен? Мне пришлось обнажить свою Маску, чтобы выжить! А я не люблю делать этого по пустякам! Кхакарр!
Невидимая сила тараном врезалась мне в грудь и отбросила на десяток шагов, в животе разлился вулкан кипящей боли, перед глазами замерцала пустота, а перекрытые дыхательные пути загорелись огнем!
– Если ты не хочешь быть счастливым, я подтолкну тебя к счастью мечом! Потом ты скажешь «спасибо»!
«Бриан!»
«Бриан, не поддавайся!»
«Как только ты отдашься боли, все будет потеряно!»
«Это иллюзия, чтобы обездвижить тебя!»
«Бриан, доверься нам, дай нам направить тебя!»
«Не бойся, малыш, мы не дадим тебя в обиду. Верь нам!»
Мои пальцы неестественно выгнулись и скрючились – боль и слабость развеялись. Не своей волей я стал подниматься на ноги, а отец моего отца тем временем неспешно надвигался, перебирая по полу щупальцами. Глаза пристально следили за мной с его крыльев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
