Весь день продолжался штиль при ясном небе, но густом, сухом тумане по горизонту, подобном дыму, то совсем закрывавшем предметы в 2 или 3 милях расстояния, то странно их искажавшем. Около судна во всех направлениях играли большие стада косаток и тюленей и морских птиц. Рыбаки наши имели весьма удачный улов в речке Игнилковской. При заграждении устья неводом в полную воду вся рыба, зашедшая в речку с приливом, оставалась в добычу. Оставив свежей рыбы на всю команду, могли мы еще несколько бочек посолить. Наибольше всего попадалась горбуша, а также гольцы, камбала, кунжа и вахня. Застрельщики воротились с пустыми руками, не встретив на берегу ничего, кроме медведей. Взамен того нашли мы здесь довольно много разных растений, годных в похлебку и салат.
Штили и туманы продержали нас на месте еще два дня. В это время гребные суда осмотрели берег Карагинского острова до дальнейшей к NO оконечности. Верхотурского острова не было видно с самых высоких мест, на которые можно было взойти (но этому был причиной туман).
1 июля снялись мы рано поутру с якоря и со свежим ветром вышли в море опять около южной оконечности острова, названной мысом Крашенинникова. Тихие ветры между О и OSO с зыбью и туманом продолжались до следующего полудня (2 числа), когда несколько прояснилось, и мы спустились вдоль восточной стороны острова. Вечером 3 июля миновали NO его оконечность и привязали к описи пункт, которого достигал от SW поручик Семенов, и таким образом кончили опись этого большого острова. SO сторона его гораздо более дика, чем противоположная, хотя на последней и больше лежало снега. Он образует несколько изгибов, но признаков сколько-нибудь закрытых бухт ниже не было. Ручьев, стекающих в море водопадами, встречалось много, а близ NO оконечности виделись приметы порядочной речки.
Около полудня стал показываться к NNW островок, в котором мы узнали Верхотурский и который, вместо 5, лежит почти в 50 верстах от Карагинского. Подобные несообразности в сведениях от полудиких людей через полудиких же переводчиков неизбежны. Переводчик, не имея и отдаленного понятия о вещи, составляющей предмет расспроса, и сам едва понимая силу слов, передает вопрос дикарю, который часто долго не может понять, чего от него хотят; какова же должна быть ясность ответа, который тем же путем возвращается к вопрошающему? К тому же присоединяется свойственная диким подозрительность при таких расспросах, а больше всего великое отличие понятий их от наших, даже о самых простых вещах, о большом и малом, о близком и далеком и пр. Впоследствии изведал я опытом, сколь мало полезны бывают такие переводчики, когда предмет, о котором спрашиваешь, сколько-нибудь выходит из тесного круга их понятий.
Не прежде полуночи сравнялись мы с Верхотурским островом и до утра 4 июля держались под малыми парусами. Почти всю ночь любовались мы необыкновенным зрелищем: большая часть леса, покрывавшего ближайший материковый берег, находилась в пламени; огненные струи быстро пробегали в разных направлениях по смолистым кустарникам, иногда пламя клубилось кверху, иногда показывался прямой ряд огней, совершенно как при искусственном освещении. Подобные лесные пожары случаются здесь, как и везде, больше всего от неосторожности прохожих или охотников.
С рассветом приступили мы к описи Верхотурского острова. Он имеет миль 7 или 8 в окружности; южная и восточная его стороны круты, но от NW протянулся низменный мыс, на котором видны кресты, балаганы и развалины юрт, следы посещений олюторцев и камчадалов, которые переезжают на этот остров для промысла чернобурых лисиц и иногда тут зимуют. Зверь этот до сих пор водится исключительно тут; на Карагинском острове нет его вовсе и на соседнем материковом берегу весьма немного. Суеверная какая-то боязнь, заставляющая олюторцев, по словам Стеллера, беречь этого зверя, объясняет, может быть, то странное обстоятельство, что его до сих пор на таком малом пространстве совершенно не извели.
До полудня держали мы в пролив между островом и лежащим от него к NO в 12 милях мысом материкового берега, которому следовало быть Ильпинским. Мыс этот низмен, но к О от него идет высокий берег. В проливе есть несколько кекуров и весьма опасный, почти вровень с водой, риф, вероятно и подводные банки, ибо глубина наша внезапно уменьшилась до 10 сажен и заставила нас поворотить. К W от Ильпинского мыса на небольшое расстояние видно было продолжение берега; дальше влево на 5 или 6 румбов показывались только местами вершины округленных холмов. Высоких гор совсем не было. Эта часть – самая узкая и низкая по всей Камчатке, а потому справедливо считается северным пределом этого полуострова (в смысле географическом).
Карагинские острова и окружающий их материковый берег не были до сих пор видены ни одним из известных мореплавателей, кроме Синдта. Беринг видел однажды сквозь туман один только пункт. К сказанному нет надобности присовокуплять, что положение их на картах не имело и тени сходства с истиной.
Определив положение как острова, так и видимых предметов материкового берега, легли мы к востоку, намереваясь по дороге обозреть еще Олюторский мыс. Но погода, доселе нам благоприятствовавшая, тут совершенно испортилась. Поутру (5 числа) настало ненастье при свежем ONO ветре, который к вечеру обратился почти в бурю. Неправильное волнение вызывало сильную качку. Шлюп почти черпал бортами воду, которой смыло большую часть подветренной сетки. Поутру (6 числа) ветер стих, а вечером задул от SW, и мы пошли опять прямо на Олюторский мыс. В следующий вечер находились от него по карте Адмиралтейского департамента не далее 20 миль, но густая пасмурность не позволила ничего видеть, и потому взяли курс, параллельный направлению берега, чтобы при первой благоприятной перемене к нему подойти.
Ветер опять перешел к N, потом затих, и в следующие три дня продолжались маловетрия с разных сторон и штили, не производя никакой перемены в погоде. Во все это время мы мало подвинулись вперед. 11 числа с утра установился ветер между S и SW, и мы взяли теперь курс на мыс Св. Фаддея. Густой туман к вечеру несколько прошел, и мы увидели берег этого мыса на NW в 23 милях. Ночь правили на N, параллельно ему, надеясь, что поутру прояснеет и нам удастся определить хотя бы этот пункт, но скоро туман сделался еще гуще прежнего и вынудил нас продолжать путь к Чукотскому Носу.
Окруженные густым туманом, редко позволявшим видеть дальше 20 сажен, плыли мы быстро к NO. Поутру 14 июля туман обратился в дождь, отчего горизонт несколько прояснился и сквозь густой мрак обозначались к SO верхи гор острова Св. Лаврентия. Осмотревшись таким образом, правили мы со свежим SW ветром прямо срединой Берингова пролива. На другой день стихло и очистилось, и мы увидели себя среди многочисленного архипелага островов. Вершины гор обоих материков, между которыми лежащие низменности скрывались в отдалении, казались островами. Некоторое время потребовалось на то, чтобы осмотреться и, так сказать, разобрать все видимое. Покуда не определили места своего наблюдениями, считали мы Восточный мыс одним из островов Св. Диомида, оттого что пустой промежуток от него до ближайших гор к S составлял не менее 3 румбов. Я склонен думать, что подобная обманчивость служила поводом к мнимому открытию острова Ратманова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
