Судя по всему, интересы артиста пересеклись с интересами «казанской» группировки, которая по силе и влиянию всегда считалась одной из самых «крутых» в столице. Не привыкшая уступать, эта группировка всерьез «наехала» на Шевкуненко, а когда он проявил строптивость, послала к нему киллеров. По другой версии, бывшего артиста убрали спецслужбы – за несговорчивость.
11 февраля 1995 года, примерно около двух часов ночи, скромный экспедитор фирмы «Легион» Сергей Шевкуненко в сопровождении соратников подъехал к своему дому по улице Пудовкина. Убедившись, что во дворе все спокойно, Шевкуненко отпустил приятелей, а сам вошел в подъезд. Однако едва он вызвал лифт, как из темной ниши вышел неизвестный и выстрелил ему из пистолета в живот. Рана оказалась несмертельной, и Шевкуненко успел заскочить в кабину лифта и нажать кнопку шестого этажа. Убийца бросился по лестнице наверх. Однако лифт проехал это расстояние быстрее, и Шевкуненко успел не только открыть дверь собственным ключом, но и заскочить в квартиру. Но в спешке он допустил роковую ошибку – оставил ключи в замке. Ими и воспользовался убийца. Когда он ворвался в коридор шевкуненковской квартиры, на шум из спальни выбежала Полина Васильевна. Убийца выстрелил ей в голову и сразил женщину наповал. Увидев истекающую кровью мать, Шевкуненко бросился ей на помощь, сотрясая стены квартиры диким криком: «Что вы делаете, суки?!». И в следующее мгновение две пули угодили ему в голову. Третью убийца выпустил туда же, но Шевкуненко этого уже не почувствовал – он был мертв.
За прошедшие с тех пор годы в Москве и окрестностях были убиты десятки криминальных авторитетов, равных по степени влияния и значимости фигуре Шевкуненко. Имена большинства из них навечно канули в лету. Однако имя героя этого рассказа не забылось. И виной всему не его разгульная жизнь преступного главаря, а тот короткий отрезок времени, когда Шевкуненко блистал в роли звезды экрана. Ведь телевидение до сих пор крутит фильмы с его участием.
ШЕЙНИН ЛЕВ
ШЕЙНИН ЛЕВ (драматург: «Очная ставка» (с братьями Л. и П. Тур), «Волки в городе» и др.; писатель: «Записки следователя» и др.; скончался 13 мая 1967 года).
Шейнин был трезвенником, но ужасно любил поесть. Это-то его отчасти и погубило. Диабет и сердечная недостаточность предписывали ему строгую диету, но придерживаться ее Шейнин был не в состоянии. В итоге не вылезал из больниц. В последний раз он угодил туда в начале мая 1967 года. Вспоминает А. Менакер:
«4 мая мы, перед отъездом на гастроли в Ригу, пришли навестить Льва в Кремлевскую больницу. Он очень похудел. Ему уже разрешили сидеть на кровати, спустив ноги. Среди шуток и острот Шейнин вдруг спросил:
– Сашка, ну, как ты думаешь, я выкрутился?
– О чем ты говоришь, все будет в полном порядке, – совершенно искренне ответил я.
Но когда мы уходили, он вдруг заплакал, и это нас потрясло. Смеющегося Шейнина мы видели очень часто, плачущего – никогда. 13 мая в Риге мы услышали по радио, что Шейнина больше нет. Вечером в концертном зале Латвийской академии наук мы с болью в душе играли его «Волков в городе»…»
ШЕПИТЬКО ЛАРИСА
ШЕПИТЬКО ЛАРИСА (кинорежиссер: «Зной» (1963), «Крылья» (1966), «В тринадцатом часу» (т/ф, 1968), «Ты и я» (1972), «Восхождение» (1977); погибла в автокатастрофе 2 июля 1979 года на 42-м году жизни).
В 1979 году Шепитько приступила к съемкам очередной своей картины: «Прощание с Матерой» по повести В. Распутина. Вспоминает Э. Климов:
«На свою беду, я сам насоветовал ей это снимать. Она готовилась делать „Село Степанчиково“. У них с Наташей Рязанцевой был готов сценарий, и они, можно сказать, были уже почти что в запуске. Но Лариса, видно, еще колебалась, окончательного решения не принимала. И вот сидим мы втроем на кухне, с нами наш сын Антон, еще маленький совсем. И идет у нас такой вроде полушутливый разговор, игра такая – мы объясняемся через Антона. Лариса говорит ему: „Спроси папу, какой фильм мне все-таки делать“. Я отвечаю: „Передай маме, что „Село Степанчиково“ ей делать не надо“. Антоша ей докладывает: „Не надо „Село Степанчиково“ делать“. – „А ты спроси у папы: „Почему не надо?“ – „А потому не надо, скажи маме, что для того, чтобы „Село Степанчиково“ делать, надо иметь чувство юмора. А у нее нету“. – „А ты спроси, Антоша, что же тогда маме делать?“ – „Скажи маме, что ей надо делать „Прощание с Матерой“. Если она хочет после «Восхождения“ подняться куда-то еще выше, то это как раз для нее…“
Горечь Климова по поводу того, что именно он насоветовал жене снимать эту картину, не случайна – во время съемок Шепитько трагически погибла. Но была ли ее смерть неожиданной? Думаю, что для нее самой – нет.
В последние годы жизни Ларису буквально притягивала к себе тема смерти. Например, в «Восхождении» финальная сцена – массовая казнь. После этого фильма Лариса собиралась ставить по сценарию В. Войновича картину «Любовь». Но несмотря на столь оптимистическое название, фильм должен был стать трагическим: в его финале разъяренные деревенские старейшины убивают молодых влюбленных парня и девушку. И наконец, «Прощание с Матерой». В его финале умирающая мать зовет к себе всех своих сыновей, чтобы они простились и с ней, и с затапливаемой по приказу строителей ГЭС деревней. С чем же, как не с предчувствием близкой смерти, было связано столь частое появление «костлявой» в последних фильмах Шепитько?
Лариса была крайним мистиком, верила в загробную жизнь, в переселение душ, в то, что она уже несколько раз жила и т. д. Очень серьезно она относилась и ко всяким предсказаниям. В 1978 году она была в Болгарии и там посетила знаменитую Вангу. И та предсказала ей скорую смерть. Услышав это, Лариса в тот же день вместе с подругой пошла в храм и взяла с нее клятву, что если она умрет, то подруга будет заботиться об ее сыне Антоне.
Л. Гуревич вспоминает: «Где-то за год до трагедии мы случайно встретились с Ларисой в Доме кино.
– Привет! – сказала она. – Знаешь, я скоро умру.
Сказала, как всегда, на бегу, на лестнице: мы опаздывали на чью-то премьеру.
– Не дури! – сказал я тоже на бегу. – Что за блажь!
– Я серьезно, мне Ванга предсказала.
– Больше слушай! – осерчал я. – Посмотри, на тебя все оборачиваются: молодая, красивая!
– Ты же не веришь, – как-то грустно усмехнулась она…»
Трагедия произошла 2 июля 1979 года на Ленинградском шоссе. Послушаем Э. Климова:
«Она уезжала в Осташков на Селигер – снимать „Матеру“; попрощалась с друзьями, со знакомыми, а со мной нет. Я, наверное, был единственный, с кем она не попрощалась. Она ждала, что мы с Антоном приедем к ней на машине. У нас есть друг, художник-фотограф Коля Гнисюк, он часто приезжал и ко мне, и к ней в экспедиции снимать. И Лариса ему сказала перед отъездом: „Коля, если ты через месяц не приедешь, ты меня не застанешь…“
