мы уйдём, — подхватил мои объяснения Элияр, — и защита библиотеки ослабнет. Твои няни войдут, а ты им скажешь, что решила книгу сказок на ночь взять. Хорошо?
— Я хотела её на место положить, — смущённо протянула Сола, вытаскивая из-за спины маленькую книжечку-раскладушку. — Но готова ещё одну взять.
— О! — Глаза Элияра зажглись азартом. — Это она! Моя книга. Соломоша, а можно я возьму эти сказки?
— Будешь своей невесте читать? — Девочка поддержала восторг брата, смущая меня своими неудобными ответами. — Поэтому она так стонала? Расстроилась, что ты ей сказку не прочёл?
«Блиииин…»
— Нам пора, — заключил Корвин, спасая и меня, и Элияра от объяснений и комментариев.
— Да, — кивнул Бусан, выдыхая с облегчением. — Сола, не подведи меня. — Портал зазывно вспыхнул. — Спокойной ночи.
Я поднялась на ватных ногах, смущённо краснея.
— Было очень приятно познакомиться, Сола.
— И мне, — улыбнулась девочка, спрыгивая с колен Эля. — Приходите в гости. Мама о вас уже папе "все уши прожужжала". Не знаю, что это значит, но папа сильно морщится, когда это говорит.
— Обязательно придём. Только ты никому про нашу сегодняшнюю встречу не говори, хорошо?
— Я запомнила. Не надо мне тысячу раз повторять, — вмиг посуровела девочка, ещё больше умиляя меня своим характером.
«А красотка-то — не подарок! Любопытна, серьёзна, да ещё и с металлическим стержнем внутри!»
Махнув девочке на прощание, первой нырнула в портал.
Изумлённо оглядевшись, поняла, что портал хухлище построил в чьи-то покои. Такие прям царские-царские. И явно мужские.
Синий бархат задействован был буквально во всём. Кровати, кресла, диваны, гардины, даже обои… и комната была такой огромной, что, если бы не гигантская кровать, стоящая у центральной стены, я бы подумала, что оказалась в тронном зале одного из дворцов Сорура.
— Демоны, — ругнулся Элияр, выбираясь из портала и замирая за моей спиной.
— Это что? Это мы где?
— Вы на защищённой территории херонского императорского дворца, моя милая, — весьма добродушно хмыкнул Зизран Маро, поднимаясь с кровати. — А под «ЭТО» я весьма скромно подразумеваю защиту отца, который весьма тонко чувствует близость своих отпрысков… не желающих даже поприветствовать своего родителя.
Элияр натурально покраснел! Я глазам своим не верила.
— Папа…
— Тёмной ночи, сын. Интересно ты решил посетить родной дом.
Тут уже даже мне неловко стало… особенно, когда силуэт возле окна обернулся, являя удивительной красоты брюнетку.
— Мама…
Я всегда считала эталоном красоты Виталину. Женщина, согласившаяся играть роль моей матери, хоть и была холодна, но её модельные данные были на зависть всем моим одноклассникам! Виталина даже на родительских собраниях перетягивала всё внимание на себя, при этом рот не открывая! Наверное, именно поэтому меня редко ругали.
Но глядя на маму Эля, переосмыслила. То была другая красота, а вот здесь…
Утончённая и волшебная, она будто невидимыми нитями переплеталась с чувствительностью, добротой и чем-то таким родным, что слёзы на глаза наворачиваются. Во взгляде женщины не было страсти, которая «города берёт» чаще смелости, но её хотелось обнять, любить, защищать… от всего сердца, потому что сама она была Душой.
На руках матери Элияра тихо посапывала малышка, и я поняла, что это та самая новорождённая, которой я «угодила» стать правительницей Цароса.
— Доброй ночи, сынок.
«Сынок». Да она такая молодая, что даже кощунство какое-то её «мамой» этого здорового лба называть.
Рядом скрипнула дверь, и в царские покои прошмыгнула Соломон.
Девочка замерла на секунду, увидев нас, пару раз моргнула, а потом совершенно по-детски, подпрыгнула и счастливо запищала:
— Ура! Не надо секретик хранить! Ты сам привел невесту с мамочкой знакомить!
У меня от лица, наверное, вся кровь отхлынула.
Стало так жутко! Будто меня не в скором родстве рассекретили, а в страшном убийстве обвинили!
Сама «мама» была в ни меньшем шоке, чем я, несмотря на то, что улыбка женщины даже не дрогнула.
Не знаю, сколько времени мы пялились друг на друга, но первым слово взял Маро — отец семейства.
— Невесту? Элияр, можно тебя на пару слов? Лесечка, осмотрись пока… это — королевские покои. — Демон был настолько выбит из колеи, что у меня, если и были сомнения по поводу осведомлённости правителя демонов, то сейчас они точно все исчезли. — Ивонна, милая… знакомьтесь сами. Я… у нас страшно серьёзны й разговор.
Кажется, Эля даже вытолкали из комнаты.
Без Бусана мне стало как-то не по себе.
— Невеста, значит? — Правительница демонов внимательно изучала меня, не переставая улыбаться.
— Ага, — с важностью протянула Сола, забираясь на родительскую постель. — И «невеста» — это вовсе не подружка, — сдавала нас малявка, как цветметалл на пункте приёма. — Но разницу в значениях этих слов Эля сказал у тебя спросить, ма.
Ивонна Маро чуть склонила голову набок, и её глаза подозрительно весело блеснули.
— Обязательно расскажу, но уже завтра. Время к полночи приближается. Я не пойму, почему нянечки каждый вечер должны тебя искать. Давай договоримся, что это в последний раз. С этого дня на «Прятки» ограничение по времени — с часу дня до восемнадцати ноль-ноль. Ты меня поняла?
— Да, мама.
Мелкая «партизанка» так елейно улыбалась, что мне, как тому Станиславскому, хотелось сказать: «Не верю!»
— Хорошо. А теперь спать… Лесандра?
— А? Эээ… то есть — да, Ваше Величество?
— «А» — в самый раз. Можешь, называть меня леди Ивонна… пока я с мужем не поговорю. Потом решим.
Прикусив губу, не знала, куда глаза деть.
— Поможешь мне детей уложить?
Наградив Солу предвкушающим взглядом — «Ох, я тебя сейчас и уложу…», только сделала шаг по направлению к мелкой заразе, как правительница демонов меня остановила.
— Стой… вижу, — женщина прыснула от смеха, — не готова ты ещё к детям. Я лучше сама… очень у тебя выражение лица выразительное.
Апогей людского стыда!
— Присядь… Я пока девочкам сказку прочитаю.
Я послушно присела, надеясь, что к приходу Маро и Эля мои щёки перестанут гореть от смущения и неловкости, и продолжила тихо разглядывать интерьер.
Рядом с широкой кроватью правителей стояла детская кроватка и софа, на которой взмахом женской руки была застелена простыня. Подушка и одеялко с розовыми лошадками так же упали из ниоткуда.
Женщина укладывала своих дочерей, а я от неё отвести глаз не могла. Так она плавно и медленно двигалась. Ну, царевна-лебедь — не иначе!
И голос у неё — текучий, мягкий, ласковый…
— Мамочка, а спой лучше песенку?
Правительница хитро бросила на меня взгляд и спросила у своей маленькой болтушки:
— А давай, попросим с тобой сирену для нас спеть?
Сола, когда поняла, кто сирена, еле удержалась, чтобы не броситься ко мне обратно. Что там уж она делать собиралась: просить
