холма. На душе было нехорошо. Да что там, погано было на душе. Грызла тревога за Серегу и Дашку, мучило чувство вины перед Андреем и Анной – втянул в историю, а сам в город умотал, и получается, хорошие люди погибли из-за него. И было что-то еще, что-то, чего Вовка не мог уловить, сформулировать. Оно кололо где-то глубоко внутри крохотной иголочкой, не давало покоя. Капитан Пермяков пытался понять, что не так, но не мог. Предчувствие? По опыту зная, что от таких вещей не нужно отмахиваться, Вовка упорно продолжал прокручивать в голове все события последних суток. Серегин звонок, просьба о помощи. Он помог. Направил в Любшино милицию и пожарных из ближайшего города. Потом второй звонок. Речь шла уже о событиях в черте Владивостока, и Вовка не мог заниматься самодеятельностью. Пришлось ставить в известность Свириденко. Наверное, она не поверила бы. Но тут на пульт дежурного один за другим стали поступать звонки о странных взрывах и всполохах в районе Санаторной. Так что дальше уже и без них завертелось. Александра Михайловна сказала, что к месту происшествия прибыл ОМОН.
Но Вовка собрался ехать к особняку сам, в частном, так сказать, порядке. Сердце болело за Серегу. Конечно, Свириденко догадалась – а как ей не догадаться, это не первый случай, когда Вовка помогал другу, потом огребая неприятности. Вопреки его ожиданиям, следователь не стала угрожать выговором, сухо проговорила в трубку:
– Хорошо, Пермяков. Я же знаю, ты не уймешься. Поехали вместе.
И точно: поехали вместе на ее маленьком сером эскудике. Александра Михайловна, в джинсах и светлой куртке, с волосами, стянутыми на затылке в хвостик, выглядела гораздо моложе, как-то милее и ближе.
Вот еще это «вместе» тревожило Вовку. С чего бы такая доброта? Хотя она вроде неплохая баба, Свириденко. И все же что еще чует неугомонная интуиция капитана Пермякова?..
Вовка вдруг резко остановился и вытаращился на тело, лежавшее возле остова обгоревшей машины. Увиденное вымело из сознания и предчувствия и сомнения, заставило забыть даже о том, зачем он сюда приехал. Вовка испытывал шок неисправимого реалиста, впервые столкнувшегося со сверхъестественным. То, что лежало перед ним, мало походило на человека. Да что там, не было оно человеком! У человека не может быть такого короткого, вывернутого пятачком носа, жесткой темной кожи и пасти, из которой торчат длинные клыки! Больше всего морда этого… существа напоминала морду летучей мыши. Но тело было человеческое. «Или почти человеческое», – подумал Вовка, отметив, что пальцы на руках излишне тонкие, когтистые и скрючены, как птичьи лапы. Однако труп был облачен в кожаный костюм и тяжелые ботинки.
«Мутант? – ошалело пронеслось в голове. – Серега был прав: зверолюди существуют!»
Он пошел дальше, с ужасом и отвращением замечая еще трупы – уродливые, странные, нечеловеческие. «Я не верил. А они есть» – эта мысль сводила с ума, заставляла лоб покрываться холодной испариной. Дохлые твари декорациями из фильма ужасов усеивали склон. Из-за них капитан Пермяков так и не убрал пистолет в кобуру – лишь сунул в карман куртки, продолжая сжимать надежную прохладную рукоять.
Свириденко в это время спокойно шагала по лестнице, с кем-то все время созванивалась, не видя и не замечая ничего странного.
Они встретились возле крыльца. Здесь было чисто, никаких трупов.
– Слушай, – тяжело дыша, проговорил Вовка. – Все это правда! И анализы тогда правильные были. Кровь животного, помнишь? И Серега не сочинял!
– Ты о чем? – Александра Михайловна вопросительно приподняла белесую бровь. – Володя, ты пьян, что ли?
– Факофф! – заорал Вовка, подталкивая ее обратно, на склон. – Ты что, слепая? Мутанты! Они существуют! Иди, иди, посмотри!
– Успокойся! – Следователь с тревогой заглянула ему в глаза. – Хорошо, хорошо, я посмотрю. Только давай сначала сообщим о прибытии. В доме работает следственная бригада. Им не понравится, если мы начнем тут бегать без спросу.
Эти простые, разумные слова быстро привели капитана Пермякова в чувство. В самом деле, рассудил он, ничего плохого не случится, если трупы существ поваляются еще немного. Не протухнут небось. К тому же ребята из следственной бригады уже наверняка тут все осмотрели. Вот пусть они и сообщат Свириденко о красоте, усеивающей холм. Их-то она не сочтет чокнутыми.
Александра Михайловна снова набрала номер, проговорила в трубку:
– Я здесь. Куда? Хорошо, поняла, – взбежала на крыльцо, толкнула дверь и вошла. Вовка двинулся следом, продолжая сжимать в кармане пистолет.
Они пересекли просторный пустой холл, прошли в огромный зал. Когда-то он был таким роскошным, что мог служить декорацией для кино о жизни богатых и знаменитых. Вот только теперь в нем как будто порезвился смерч в компании с землетрясением. Сломанная в щепу мебель, разбитая вдребезги хрустальная люстра, лежащая на полу, вывернутые с мясом плашки сверкающего паркета, пятна крови на светлой обивке кресел, на стенах и даже на потолке…
Свириденко, не выказывая ни удивления, ни любопытства, начала подниматься по лестнице на второй этаж. Вовка побрел за нею, не выпуская из руки пистолет. Так ему было спокойнее.
На втором этаже Александра Михайловна еще раз позвонила кому-то, уточнила маршрут, провела Вовку через анфиладу комнат, свернула в длинный коридор, уверенно подошла к одной из многочисленных дверей и постучала.
Дверь распахнулась. На пороге стоял высокий лысый человек в кожаной куртке. Вовка напрягся: физиономия здоровяка ему не понравилась. Впечатление угрозы усиливали закрывавшие глаза темные очки, неизвестно зачем водруженные на лицо. И еще почему-то мужик казался ему смутно знакомым. Лысый кивнул и посторонился, жестом предлагая войти.
Посреди комнаты стоял стройный черноволосый мужчина в дорогом костюме. В руках незнакомец держал небольшую картину в потемневшей от времени раме.
– Здравствуй, Саша, – произнес он мягким, но властным голосом.
В этот момент капитан Пермяков понял, что именно вызывало у него смутную тревогу. Неестественное спокойствие Свириденко. Да, конечно, она всегда была суховата и неэмоциональна, и опера часто подшучивали между собой над этим ее качеством. Но сегодня ее поведение выглядело неестественным. Даже самый черствый сухарь должен был удивиться происходящему, а она осталась равнодушной. Самый опытный и видавший виды следователь не упустил бы возможности изучить место преступления, а Александра Михайловна даже не захотела пройти по склону. Почему? Ответ мог быть только один: она знала, что увидит.
– Здравствуйте, господин. – Свириденко склонила голову, дав Вовке возможность полюбоваться ровной линией пробора. – Я выполнила указание.
«Продала, тварь», – мелькнуло в голове. Вовка снял в кармане пистолет с предохранителя.
– Видишь, собираюсь, – словно бы пожаловался черноволосый. – Вот «Вакха» укладываю…
Вовка перевел взгляд с него на Александру Михайловну, которая разительно переменилась. Ее
