Мужчина поднял руку, обтянутую меховой перчаткой, и указал на горизонт.
«Уходим», — сказал тот, но Скарде показалось, что голос исходил не из-под маски. Звук словно исходил из его собственной головы.
Скарде кивнул, теперь уже нервничая, но когда человек повернулся к выходу из пещеры, то последовал за ним.
Они прошли мимо скопления хижин, где жило племя, дверь самой большой из них, обитая оленьей шкурой, открылась, и оттуда вышел Сеппо. Лицо его было серьезным. Скарде думал, что лидер, по крайней мере, будет рад, что время наконец пришло. Ведь он был обузой для племени и уходил навсегда.
Но Сеппо не выглядел счастливым. И когда другие выходили из своих хижин, то смотрели на человека с оленьим черепом и Скарде, наблюдая за нами со смесью отвращения и страха. Один из саамов даже плюнул на землю, и Скарде задался вопросом, было ли это для него или для Ноайди.
Скарде высоко поднял голову, вспомнив о своих желаниях, что он был воином, ничего не боялся (хотя, боялся), и сам последовал за этим человеком. Они шли несколько часов. Мимо рек и безлесных равнин, по холмам, на вершинах которых все еще лежал снег, вниз через поросшие мхом сосновые леса. Дорога проходила в тишине. Там не было ни птиц, ни животных, и Ноайди не сказал Скарде ни единого слова.
В конце концов, они остановились перед большой скалой, примыкающей к крутому склону холма. Она была огромной, по меньшей мере шесть метров в высоту, гладкой, темно-серой. Казалось, это вообще не вписывалось в окружающую обстановку.
Ноайди отошел к задней части, в темное пространство между скалой и склоном холма, и жестом пригласил Скарде следовать за ним.
Скарде не хотел. Он знал: с камнем что-то не то, и ему там не место. Будто из темного пространства, в котором исчез Ноайди, нет способа вернуться. В этой тьме таилась смерть, та самая, от которой Скарде пытался спастись.
Смерть и зло.
Он с трудом сглотнул и остался стоять на месте. Возможно, если бы повернулся, то смог бы найти дорогу обратно к Сеппо. Может быть, они снова взяли бы его к себе. Может быть, он смог бы остаться с ними, пока не пройдет чума, а потом вернуться в Осло и начать жизнь с чистого листа, найти жену, завести ребенка, сделать то, на что не было никаких шансов. Скарде уже был стар, чуть за шестьдесят, но он был красив и силен, у него были отложены деньги, и он знал, что все еще может устроить себе счастливую жизнь.
«Смерть всегда тебя найдет», — сказал чей-то голос.
Казалось, он доносился из темного пространства, куда исчез Ноайди, но голос принадлежал не человеку с черепом.
Голос принадлежал самому Аду.
«Я найду тебя», — продолжал голос, скрипучий, нечеловеческий и бестелесный. Сочащийся злобой. — «Ивар Скарде. Ты не сможешь снова обмануть смерть. Я приду за тобой, и ты вернешься в эту пустоту для вечных страданий. Спасения нет».
Внезапно из темного пространства за скалой подул холодный, пронизывающий ветер, пахнущий серой, и отбросил назад длинные черные волосы Скарде, пробрав до мозга костей.
«У тебя есть только два варианта», — продолжал голос. — «Убежать, зная, что выхода нет. Или пойти вперед и присоединиться ко мне. Стать единым целым с тьмой, которой ты так упорно пытаешься избежать. Но можешь ею стать. Стать смертью».
«Стать смертью?» — подумал про себя Скарде.
«Трус убежал бы», — сказал голос. «Воин сделал бы шаг вперед и выбрал бы стать чем-то большим, чем был и будет. Более великим и могущественным, чем любое существо в этом мире. Ты можешь стать смертью, и будешь жить вечно. Твоя кровь будет вечной. Никаких больше страхов. Все будут бояться тебя».
Снова подул ветер, и на этот раз он, казалось, тянул Скарде, словно невидимые руки, увлекая в темное пространство.
«Все будут бояться меня», — подумал Скарде. — «Вечная кровь. Вечная жизнь».
Мгновение он боролся с ветром, ожидая услышать что-нибудь еще от голоса, но тот умолк.
Скарде сделал свой выбор.
Шагнул вперед, и сернистый ветер потянул его к пространству за скалой, и он вошел внутрь.
Пространство было темным и сырым. Миллионы криков наполняли голову Скарде, а ветер продолжал тащить его вперед. Но вскоре свет достиг его глаз, и у Скарде возникло впечатление, что он не входит в пещеру, а просто огибает скалу и выходит с другой стороны.
И он шагнул через трещину на свет, ожидая оказаться по другую сторону.
Так и случилось. Все изменилось.
Там, где раньше снега не было, он лежал на земле.
Росли деревья, сосны и березы.
Там был ручей.
За ручьем, где физически не могло быть океана, бурлили волны. Над этим виднелись темные облака, из которых вырывались разветвления молний, ударявших в поверхность.
И этот мир был красным.
Листья на деревьях — красные.
Ручей — красный.
Океан — красный.
Молния — красная.
Это был прекрасный кровоточащий мир.
Ноайди стоял перед ним, как и прежде, невозмутимый, молчаливый, подняв руку и указывая вдаль. Скарде заметил, что на руке больше не было варежек. Рука стала человеческой, но всего лишь костью. Живой скелет. И тогда Скарде понял, что под этой маской нет лица, если это вообще маска.
Но он больше не боялся.
Проследил за пальцем скелета, который указывал на замок вдалеке, построенный из крошащегося камня, сплошное разлагающееся место.
Скарде направился к замку, Ноайди остался у скалы. Возможно, охранял вход, возможно, потому что Скарде должен был сделать все сам.
Он шел вдоль багровой реки. И временами был уверен, что это правда течет кровь, как будто шел вдоль артерии гигантского зверя. В других случаях это выглядело как покрашенная в красный цвет вода. Иногда он видел руки, просовывающиеся сквозь поверхность, а если приглядывался повнимательнее, то и лица тоже.
Он следовал вдоль реки, которая вела его к берегу океана и замку, и, приблизившись, увидел двух человек верхом на лошадях, выехавших из полуразрушенного входа и направлявшихся к нему. В них было нечто отталкивающее, словно лошади двигались не так, как нужно, и даже на расстоянии выглядели неправильно.
Но когда лошади подошли ближе, Скарде увидел.
Они были сделаны из костей, металла и камня.
Алая грива, хвост из веточек и листьев.
Огонь сочился из ноздрей.
А на них сидели безликие, закутанные в плащи, только темная дыра под капюшонами.
Сопровождающие терпеливо ждали, когда он приблизится, потом развернули своих лошадей, по одному с каждой стороны от Скарде, ведя его к замку.
Он то и дело поглядывал на лошадей, которые шли рядом с ним неровным шагом, на их железные копыта, на костлявые ноги, перевитые мышцами и венами. Дым сочился из глазниц и пастей лошадей. При каждом ударе железных копыт по покрытому коркой льда снегу вылетали искры.
В конце концов, они добрались до замка, и, подойдя поближе, Скарде увидел, что это просто руины. Внутри все было красным, черным и бездушным.
Лошади и их всадники остались снаружи, охраняя вход, Скарде шагнул внутрь, каменный пол под ногами был неровным, снег и красные листья заносило внутрь похожего на пещеру холодного помещения, отчего казалось, что оно забрызгано кровью.
«Вперед», — снова произнес голос. Он доносился из темноты в задней части замка, где пространство исчезало в пустоте. — «Выйди вперед и предъяви права на свой трон».
Скарде заколебался, затем шагнул вперед, остановившись там, где свет начал переходить в черноту. Она казалась густой, как деготь, и возникло ощущение, что, если он шагнет вперед, чернильные руки втянут его внутрь.
— Трон? — спросил Скарде в пустоту. — Мой трон?
Голос ничего не ответил.
— Где я? — продолжал Скарде.
«Ты находишься в Красном мире», — сказал голос. — «Это будет твой мир, как только ты заявишь права на свой трон. Есть много миров, много слоев, которые ты откроешь для себя, места, куда сможешь отправиться, куда не попадет ни один человек. Некоторые из этих мест ты будешь создавать сам. Это одно из них».
