Как дрыгается в кармане в полузабытом детстве гибкий обрывок хвоста, сброшенного ящерицей, так внутри всего существа Андрея, как это бывало с ним только в самые счастливые минуты, запрыгал-засверкал обрывок обольстительной мелодии из "Кармен" Бизе, того самого, о ком сестренка изумленно когда-то спрашивала у нервного угрюмого братца, пилившего на скрипке: "Без чего? Без "э"?"
Что-то в этой синеглазке было ему непонятно. Хотя неспроста она ему в день рождения встретилась, ой не неспроста. Оркестр, вечно звенящий в мозгу Сабанова, замолк. Палочка дирижера, взлетев, замерла.
Спокойно, очень деловито в свои пятнадцать-шестнадцать лет сложив купленное, вскинув небесные глаза - но не высоко, а только до уровня горизонта - чтобы видеть дорогу, да и глядя-то перед собой как-то неопределенно (уж не слепая ли она?), юная богиня пошла себе, неторопливая - цок-цок... не обращая внимания ни на то, что справа, ни на что, что слева ( не из английской же королевской она семьи!..) - словно абсолютно уверена, что так и должно быть - она богата и ослепительна, а все вокруг не стоит ни малейшего интереса. И даже когда некий южный товарищ в серебряной двужопой иномарке лихо подвернул к тротуару и, откинув дверцу, золотозубо, горячо, щедро что-то ей предложил на своем орлином языке, она словно и не расслышала его - даже не отодвинулась от края тротуара... Плыла как пава дальше.
А может, у нее горе? Она будто в обмороке? На ее глазах, как на переспелой смородине, дымка печали? Андрей, Андрей, нельзя же так легко судить о человечке! Псих, ты не внимателен! Но увы, нет на ее ласковых глазках никакой дымки печали, а просто они, глаза, струятся мимо всех чужих глаз, словно играют в игру, словно созданы из синего воздуха, как помнишь в школьные годы колечки табачного дыма выпускали изо рта... уплывают, проплывают мимо, не удостаивая внимания.
В прежнюю эпоху так вели себя, должно быть, дети и внуки членов Политбюро... но те вряд ли сами ходили за покупками? А если этакая блажь и влетала в их пустые, как гитары, головы, то, небось, следом за ними топали секретные охранники.
Оглянувшись, Андрей никакой охраны, конечно, на заметил. Брели, сося розовые шарики на палочках, два молодца в спортивных бликующих костюмах зеленого цвета, да толстая беременная мамаша катила на коляске двойню...
Да хрен с ней, с юной девицей! Может, он встретит сегодня еще и другую. Мало ли на свете иных милых прелестниц, готовых помочь Андрею скоротать вечер, а то и оставшиеся 70 (60, 50, 40, 30, 20, 10...) лет. И вообще, зря мы придаем значение событиям, совпавшим по времени с неким важным для нас событием. Встреть он ее вчера, не в день рождения, - и внимания бы не обратил, ибо не ждал ничего такого уж особенного от жизни, был весел, сыт, рассеян.
Так что же он, до сих пор стоит, глядя вслед пропахшей парфюмерией до пят незнакомке?! Уставился на пустышку, которую родители нарядили, как елку!.. Андрей скрипнул зубами, крутнулся на стертых каблуках и пошел вон. Да, да, именно - вон, ему всегда нравилось это слово. "Вышиб дно - и вышел вон. Пушкин."
И замерший было оркестр грянул продолжение - и его, Андрея, скрипка там ослепительно пела и царствовала...
В этот вечер он медленно пил пиво, заедая копченой рыбьей мелочью, купленной у мужичков на углу, и тускло смотрел, раздвинув тюлевые шторы, на улицу. Квартира ему попалась при размене, как уже отметил автор этого печального повествования, на первом этаже. Ночью в окно совались любопытствующие бомжихи - приплющивали к стеклу широкие носы и свинячьими глазками многообещающе моргали. В ответ на это Андрей хватал инструмент и, встав в демоническую позу, изрыгал несколько резких диссонирующих звуков. Испуганные дамы бальзаковского возраста мгновенно исчезали, как странные видения ночи. Державин бы написал "нощи".
Но тоска - это не ария Тоски, это ближе к волчьему вою... Андрей недавно и сам, напившись вдрызг после удачной панихиды (хоронили местного уголовного авторитета, заставили играть два часа подряд, но и заплатили щедро...), приплелся домой уже ночью и, открыв форточку, высунул далеко в темноту руку - вдруг ктото заметит да и пожмет ее... Точно так делал Андрейка в детстве, в звездные ночи, надеясь, что ему пожмет ее с небес марсианин!
Но сегодня-то что делать? Взять скрипочку да заиграть бешено? Новые, еще мало знакомые соседи начнут стучать в стены. А если сказать им: платите, тогда не буду играть? И кто знает, может, и заплатили бы? Говорят, в Ереване есть ( или был? Слышал лет семь назад, во времена СССР) некий хирург-академик, которому несли взятки, лишь бы не он оперировал... Но ведь Андрей замечательный скрипач, умеет и хорошо играть... Правда, теперь желательны, господа, помедленнее вещи... Рука, рука. Но что о ней говорить?! Андрей пил и не пьянел, хотя был голоден с утра, как в светлые консерваторские годы... Но тогдато грели мечты о мастерстве и всемирной не меньше! - славе.
Всю-то я вселенную проехал
нигде милой не нашел!..
Я в Россию возвратился
сердцу слышится привет...
Открыл футляр - похожая на маленькую тупую женщину, красная скрипка возлежала на черном бархатном ложе. Каждый раз нужно цепко ее хватать, уговаривать, учить говорить чистым голосом. Скрипочка была недорогая видимо, беспородная. Андрей купил ее еще в юности в комиссионке - заработал в речном порту за полтора месяца погрузкой картошки и цемента... Корпус по цвету, как кипрейный мед или даже сургуч. С одного бока, на обечайке, царапина в виде буквы "V"... Впрочем, она аккуратно замазана прозрачным лаком. Колки по форме несовременны - с крылышками, как у бабочек. В эфы заглядывай, не заглядывай - никакой этикетки мастера на нижней деке не увидишь. Но звук радостный, плотный, если не форсировать игру... Кто знает, кому ранее принадлежал инструмент. Андрею покупка досталась в годы первого исхода евреев из СССР... еще Брежнев был жив... Имелась, правда, еще одна скрипка, на которой Андрей играл в восьмидесятые годы, солируя в оркестре филармонии. Почти черная, плоская, с чуть удлиненной "талией" - говорили, будто бы изделие Витачека... Но она есть собственность филармонии, покоится ныне в специальном сером сейфе в кабинете директора... доведется ли еще Андрею взять ее в руки?.. Выскочил на улицу. Нет ничего горше одиночества в позднелетние вечера, когда уже рано темнеет, улицы пахнут фруктовой гнилью, когда низко носятся ласточки в померкшем серо-багровом небе... впрочем, скорее всего, летучие мыши. Да, да, морда одиночества - это сморщенная мордочка летучей мыши, которая вцепилась лапками в твои волосы и нюхает их...
Постоял - вернулся в подъезд, сунул походя, машинально руку в почтовый ящик - странно, шебаршит некая записка. Прошел к себе, включил свет: " Г. Сабанов! (Раньше написали бы "Т." или "Тов." Сабанов. А "Г." - это как говно. Уж пишите "Гос.") Мы приглашаем вас выступить у нас, в детском приюте по ул. Свердлова, 3-А завтра, в 14 часов. К сожалению, оплатить игру не сможем, но чем сумеем отблагодарим. Убедительная просьба - не отказать. Дети ждут." Неразборчивая подпись. Дети ждут? Хорошо, он сыграет им. Что исполнить? Вокализ Рахманинова? "Лебедя" Сен-Санса? Ну и, если захотят петь, Андрей подыграет несчастным сиротам... Детям надо бесплатно помогать. Он тоже был дите. Ей богу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
