Я постаралась снова вставить в историческую картину некоторые детали, которые за последние двести лет часто из практических соображений умалчивались в официальной подаче той или иной тематики, что значительно искажало общее впечатление. Я также попыталась, рассказывая о различных конфликтах, изложить цели противоборствующих партий не с помощью клише, используемых преемниками каждой из них, но представить эти цели так, как их заявляли современники и, по мере возможности, опираясь на подлинные слова непосредственных участников. Так, вместо того чтобы просто превозносить два важнейших документа — два Ковенанта — или осудить их, я взяла и напечатала их тексты, с которыми, как оказалось, большинство шотландцев не были знакомы. Я в изобилии приводила цитаты из множества других документов и вкратце излагала содержание тех из них, которые недопустимо цитировать отрывками — таких, как Нортгемптонский договор, Исповедание 1560 реформаторов, Пертские Статьи или Договор об Унии. В результате читатель может иногда прийти в смущение, натолкнувшись на расхождения с общепринятой точкой зрения, однако в данном случае, когда речь идет о каких-либо междоусобных, и тем более международных, конфликтах, такой метод представляется мне наиболее правильным. Я стремилась быть беспристрастной, но я не хочу оставаться безразличной. Ни один историк не может быть вполне безразличным, если, конечно, он не настолько лишен человеческих чувств, что ему все равно, благоденствует или страдает его родина. А если он достигнет такой «высочайшей» степени непредвзятости, то обнаружит, что утратил понимание своего предмета, ибо история никогда не делалась безразличными людьми. Ее творили те, кто со всей страстью желал того или иного, даже если речь шла всего лишь об их материальных благах. Более того, я бы хотела процитировать прозаический отрывок из «Трагедии души», написанной великим поэтом Робертом Браунингом, незаслуженно забытым в наши дни:
«Мой друг, когда ты, навострив глаза, продолжишь открывать все больше хорошего на худшей стороне, помни, что тот же процесс должен пропорционально увеличивать и показывать тебе гораздо больше хорошего на лучшей стороне… У Бога есть Его архангелы, и Он общается с ними; хотя Он же создал червя и прекрасно видит все, что в нем хорошего».
Предположим, что хорошее есть по обе стороны в любом политическом конфликте, ибо это почти несомненно так. Однако будем помнить и о том, что хорошее может быть врагом лучшего. В этой книге я обратилась к периоду, которому, на мой взгляд, историки не уделяют должного внимания. На самом деле существует много здравых и тщательных работ, посвященных предыстории шотландцев и Темным Векам. Объем и ценность этих научных трудов увеличиваются из года в год. Однако XI, XII и XIII века, роковые столетия в европейской истории, практически игнорируются всеми исследователями, включая и наших отечественных историков. Прошли столетия, прежде чем появилась Шотландия Роберта Брюса, и мы располагаем некоторыми сведениями по крайней мере о двенадцати предшествующих веках; многие составляющие элементы тогдашней истории в той же степени являются частью истории современной Шотландии и могут пролить свет на непреходящие и запутанные проблемы, скрывающиеся за страницами сегодняшних утренних газет.
Я чрезвычайно признательна многим писателям и издателям, имена которых приведены в библиографии, а особенно — господину Алану Орру Андерсону за его монументальное собрание сведений из шотландских, ирландских, английских и скандинавских источников; профессору Галбрейту из Эдинбургского университета за то, что он любезно согласился прочесть рукопись этой книги и сделал множество ценных замечаний; герцогу Роксборо и Национальной библиотеке Шотландии за разрешение воспроизвести знаменитые портреты из Хартии Келсо; сэру Джону Лорну Мак-Леоду, любезно предоставившему мне ценные книги; и господину Джону Мак-Кею за карту и генеалогию.
Агнес Мак-Кензи Северное море, близ Хенстолма Август 1938 г.Часть I
80-843 гг
Естественная любовь к нашей родной стране должна безраздельно корениться в наших сердцах… Все люди таковы по своей природе, которая в необходимости вынуждает их в меру своих сил трудиться на благо родины и выполнять общую волю своей родной страны.
Жалоба Шотландии
ГЛАВА I
ДАЛЕКИЙ ОСТРОВ
До 80 г. н. э
В те времена у них не было компаса, только Полярная звезда и нервы.
Г. Томлинсон
Хотя любой взрослый человек своими глазами видел, как меняет очертания и цвета политическая карта Европы, еще и по сей день мы склонны считать государством некую территорию, границы которой будто бы установлены раз и навсегда. Такие представления, конечно же, удобны для народов, населяющих страны, чьи рубежи сегодня определяются какими-либо естественными географическими чертами, ясными и непреложными: большая часть нашей собственной границы проходит по морю. И тем не менее, на протяжении многих веков с того момента, как начинается наш рассказ, такой страны, как сегодняшняя Шотландия, не существовало. Прошло около пятисот лет — временной промежуток, равный тому, что лежит между нашими днями и смертью Якова II у стен исчезнувшего города Розбурга[1], — прежде чем маленькое королевство скоттов захватило ничтожную часть той территории, которую мы сегодня называем Шотландией. И понадобилось еще двенадцать столетий — больше, чем отделяет нас от Карла Великого, — прежде чем в состав Шотландии вошли все те земли, на которых она располагается ныне. Еще не прошло и семисот лет со времени битвы при Ларгсе. В действительности, Шотландия приобрела современные очертания только в 1482 г. Что же касается народа, населяющего ее, то единая шотландская нация едва ли сформировалась до сих пор. Менее двух столетий назад Шотландское королевство, обладающее более длительной историей, чем большинство других европейских государств, все еще населяли два совершенно разных народа, конечно, объединенных одной короной, единой центральной системой управления, но, в отличие от населения современной Франции и Англии, сохранявших различия в языке, одежде, административной системе, образе жизни. Различались даже стандарты мер и весов. Если же перенестись в глубь веков еще на 900 лет, мы обнаружим пять народов со своими независимыми правителями; причем каждый из пяти народов обладал собственным языком и культурой, а некоторые из них отличались друг от друга больше, чем население Хайленда и Лоуленда в 1745 г.
Все это следует помнить, чтобы правильно понять то, о чем пойдет речь в этой книге. Стоит также держать в памяти и следующее обстоятельство: если бросить взгляд на Шотландию примерно на полпути между периодом правления Кеннета Мак-Альпина и битвой при Куллоден-Муре[2], мы обнаружим, что это странное скопление маленьких народностей было все-таки способным на нечто большее, чем формальная уния. В военном лагере, расположившемся к югу от Стерлинга в канун Иванова дня 1314 г[3]., можно было услышать французскую, гэльскую, английскую, возможно даже валлийскую, речь, сдобренную фламандскими и норвежскими выражениями, а также общепонятную вульгарную латынь. И тем не менее воины, которые выходили из леса, преклоняли колени для молитвы, обратившись лицами к восходящему солнцу, и шли воевать за Шотландию, были объединены общей национальной идеей. И нам известен ход исторических событий, приведший к битве. На протяжении дальнейшего изложения мы не раз упомянем о приливах и отливах народной воли к единению, ибо этот фактор всегда играл решающую роль во всех событиях истории Шотландии. Конечно, не он один определял исход той или иной битвы: это единство ощущалось шотландцами даже в битве при Флоддене[4]. И тем не менее, если бы не национальное самосознание и основанная на этом чувстве сплоченность, битва при Баннокберне была бы проиграна, а Шотландия исчезла бы с карты мира.
Нам не нужно возвращаться в те далекие времена, когда Северное море было только долиной, по которой протекала большая река, впоследствии разделившаяся на Темзу и Рейн. Давайте представим себе остров на краю земли, размером примерно в 600 миль из конца в конец, с множеством более мелких островов к западу от него, величиной от одной трети главного острова до скал, выступающих на поверхности океана. Мы увидим, прежде всего, рождение королевства, а затем нации, одноименной с этим королевством, населившей северную треть главного острова и большую часть меньших островов, лежащих к западу.
Прежде чем человек ступил на эту землю, она испытала грандиозные превращения: поднималась и вновь опускалась относительно уровня моря, тропические леса сменялись на ней плотным и толстым слоем льда. Когда здесь появились первые жители (в те времена она еще не была островом), более половины ее северной части покрывал густой лес, в котором обитало множество разнообразных зверей: кабаны, волки, рыси, дикие быки, северные олени и лоси. Однако со временем климат стал более влажным и мягким, и деревья стали исчезать, превращаясь в торф. И все равно это была сложная и чрезвычайно изрезанная местность: огромные территории были заполнены высокими крутыми холмами, а проходы между ними казались совершенно непроходимыми из-за глухих лесов, болот и рек. Тысячу лет эта страна была звериным царством.
