«Что же всё-таки с этим Ивановым случилось? Рассчитывает 7-Б получить, так это дело почти решённое. Но ведь он себя так ведёт, словно собирается здесь навсегда остаться. Или действительно не понимает, что реально, а что нет… Будто настоящий псих.»
Напрочь забывший про приятное планирование предстоящих выходных, Виктор Михайлович вышел из кабинета.
Санитар Дима дотащил полуобморочного Иванова до его палаты. Остальные пациенты уже спали или притворялись, что спят. Скупой свет уличных фонарей прорывался через оконные решётки. Канавы этого жёлтого света на полу нагоняли тоску. Санитар водрузил свою ношу на койку у ближней стены и ушёл. Запертые двери шестого отделения как будто сковывали весь этаж невидимой смирительной рубашкой. Психиатрическая лечебница уплывала в ночь на волнах дурмана…
Пациент Иванов давно уснул и видел сон:
Я помню эту игру… «Откуда же?» Проходил её ещё в школе. И после несколько раз, ради удовольствия. «Но кто я, кто?» Интересно было всегда, а ведь у них там предусмотрены сразу несколько концовок, смотря как будешь проходить сюжет игры на всём пути.
Музыка просто зачарованная… Очень необычная музыка. Я слышу её прямо сейчас. Я больше не Брюс Вэйн. А кто тогда? Пока непонятно…
Зато я точно знаю — где я. В Сайлент Хилле, и больше нигде.
Маленький город на озере, скрытый в тумане. Тихий Холм. Silent Hill.
Я бреду по улице Кэрролла, сизый туман застит фасады домов. Мне слышится истерический смех из-за двери местного кафетерия, но я не собираюсь туда заходить. Смех слишком страшный. Совершенно не хочу знать, кому же он принадлежит…
На стене кафе кривая надпись «Пр0 молОдыХ, длЯ стАриКов». Что бы это всё значило? Ускоряя шаг, ухожу прочь. Сворачиваю на улицу Чехова. Из глубины тумана ко мне медленно движется что-то. Тёмная фигура, нечёткие очертания, точно рогатая клякса с крыльями, она идёт на меня!
Я убегаю от этого кошмара, но не могу выбраться из него. Остановившись на улице Горького пробую хоть немного придти в себя, сконцентрироваться. Нужно сообразить, что делать. Надо найти ориентир или карту. Указатели, стрелки на стенах — ничего этого нет, они стёрты. Вместо них жуткие рожицы, рисованные мелом (хищные улыбки чудовищ). Повсюду туман…
Я гляжу себе под ноги, вижу цветы и еловые ветви на тротуаре. Неожиданно натыкаюсь на доску объявлений. К ней прикреплена карта «маршрута». Срываю её, убираю в карман, предварительно посмотрев — куда идти. Чёрным крестиком на карте отмечены несколько мест: супермаркет, бар, музей, гостиница и больница.
Местный музей истории города находится ближе всего, в квартале отсюда. Иду туда быстрым шагом. Нечисть во всяческих проявлениях мне, слава Богу, не встретилась по дороге.
Старинное здание музея утонуло в тумане. Я почти на ощупь открыл входные двери, зашёл в мягкий сумрак холла.
Музейные залы были пусты. Такое чувство, будто люди бывали здесь несколько десятков лет назад. Пыльные портреты и фотографии по стенам. Древние экспонаты на стендах под стеклом. История Сайлент Хилла, без прикрас. И, конечно, без правды…
Вдруг слышу шум. Где-то под полом (наверно, в подвале) равномерные стуки. Чем-то железным пробивают цементную кладку. Судя по громкости звука — сила ударов неимоверная. Какой-то гигант проламывает фундамент здания. Тут же я замечаю старинные часы. Они стоят в дальнем углу зала, у зеркала. На циферблате что-то блестит. Это ключ. Я срываю его.
С потолка начинает сыпаться штукатурка, а звук из подвала перерастает в гул, удары подобны раскатам грома в самую дикую грозу. Я понимаю, что музей начал разваливаться, сейчас рухнет крыша, обрушатся стены.
Секунда промедления — и здание превратится в гробницу. А я стану её единственным «постояльцем»…
Успеваю выбежать в объятия тумана. Обрушение музея внезапно прекращается, будто кто-то нажал клавишу «СТОП». Не слышно страшного гула, закончились звуки ударов из-под земли.
У витрины зоомагазина напротив стоит девушка в фиолетовом платье. У неё белые (точно новый халат врача) волосы и светло-синие глаза. Она глядит на меня и начинает смеяться. Смех этот сводит меня с ума. Девушка мило улыбается, подходит ко мне, цокая шпильками своих чёрных туфелек, и весело говорит:
— Проснись…
Психиатрическая лечебница Аркхэм начала новый день.
Я очнулся в кабинете начальника охраны. Помню, что мистер Фриз вырубил меня залпом из своей ледяной пушки. Он рассчитывал меня уничтожить, но не учёл защитные свойства моего костюма. Ну, неплохая попытка, доктор. Хотя и тщетная…
Я так понял — пациент Виктор Фриз до сих пор не пойман. Он будет искать себе сообщников (Пугало, например, или Пингвина). Они наверняка попытаются освободить Джокера, а уж он придумает, как вся эта компашка безумных убийц сможет покинуть Аркхэм, убраться с острова в кратчайшие сроки.
Посоветовав начальнику охраны усилить бдительность и осторожность, я отправился на поиски местных «суперзвёзд». Мне нужно было удостовериться лично, что Джокер, Двуликий и Загадочник никуда не исчезли из своих камер.
Сумрачные коридоры бывшего фамильного замка, ставшего ныне тюрьмой для сумасшедших преступников, таили в себе много чудес. Здесь слово «тайна» смешивалось со словами «страх» и «кошмар», рождая самые гнетущие чувства у неподготовленных и слабых духом.
Робкие надзиратели с почтением смотрели на меня, когда я шёл вдоль камер. Для них я был последней надеждой, спасителем, единственным защитником от местных монстров…
Отыскав камеру Загадочника я отодвинул смотровую заслонку в сторону и заглянул внутрь. Серую мглу слегка разбавлял дневной свет, неохотно пробивающийся через оконце под потолком. На железной кровати, застеленной грязным матрацем, сильно ссутулившись, сидел он. Худой, измученный многомесячным существованием в лечебнице, но с радостным блеском в безумном взгляде. Загадочник… На его тюремной робе красовался знак вопроса.
— Я тебя ждал, Бэтмен. Я знал, что ты придёшь, — он мерзко улыбнулся. — Для меня это не ребус…
— Ты говорил с мистером Фризом?
— О, это важный вопрос! Но слишком скучно на него отвечать, — Загадочник дёрнул руками, резкими движениями начал чертить в воздухе какие-то фигуры. — Лучше разгадай мою загадку, Бэтмен…
— У меня нет времени на игры.
— О, это не долго… Кто безумнее всех пациентов Аркхэма вместе взятых?
Я на мгновение задумался. Он будто почувствовал мою секундную нерешительность и стал смеяться противным, мерзким смехом.
— Не знаешь, мышка? Глупая… очень летучая… мышка!
Загадочник трясся от смеха, теперь он сам напоминал крючок вопроса, сгорбленный и сумасшедший. Внезапно его веселье прекратилось. Он злобно посмотрел в глаза моей маски и начал кричать:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
