Старик протянул руки к забору, но так и не смог коснуться его. Внезапно, жар и одышка, которые он ощущал из-за погони, переросли в такую острую боль, что он потерял равновесие. Перепуганный старик открыл рот, но вопль так и не сорвался с его уст.
Существо, приближаясь, продолжало произносить его имя. Человек не ошибся — Голос преследовал его, двигаясь так, как это могли делать только неприкаянные души — проходя сквозь деревья, чтобы сократить расстояние до своей добычи.
Ему повезло, что боль в груди не позволила обернуться еще раз. Он упал ничком на глину, с все еще протянутыми к забору руками и вытаращенными от страха глазами. Но хоть он и не мог двигаться, уши его продолжали напряженно вслушиваться. Он понял, что Оно все приближалось и приближалось, бесшумно и не спеша двигаясь, зная, что добыча уже не ускользнет.
Когда Оно остановилось рядом, старик уже не двигался. Глаза цвета грозы посмотрели на вымокшее под дождем тело. Лежащий в глине старик казался хрупким как никогда, беспомощным как дитя. Прозвучал последний стон:
— Фееерчэээр.
——————
[1] Па ́ рки — три богини судьбы в древнеримской мифологии . Нона — тянет пряжу , прядя нить человеческой жизни , Децима — наматывает кудель на веретено , распределяя судьбу , Морта — перерезает нить , заканчивая жизнь человека .
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Город сонных шпилей
Глава 1
Локомотив наполнял копотью вечернее небо, словно закрашивая черным цветом акварель графства Оксфордшир, вид на который открывался из окна поезда. Он столько раз проделал этот путь, что безошибочно мог сказать в какой момент покажется тот или иной флюгер на крыше одного из попадавшихся по пути селений, или когда среди все еще покрытых снегом холмов промелькнет маленький пруд. Возможно, кому-то могло показаться скучным видеть столько раз одно и тоже, но Александр Куиллс казался более чем умиротворенным. Для него это было доказательством того, что он вскоре прибудет к месту назначения. Домой.
Громыхание поезда, на который Александр сел на вокзале Паддингтон[1], время от времени погружало его в приятную полудрему, так же как и болтовня сидящего напротив Роберта Джонсона, который открыл январский номер журнала «Light», чтобы прочитать новости своему приятелю.
— «Несмотря на естественнонаучное образование, или, может, именно благодаря этому, вклад профессора Куиллса в нашей области знаний не может остаться незамеченным, — читал Джонсон, и с этими словами его круглое лицо осветилось улыбкой. Он был похож на гордого отца, которому учитель объявил о том, что его сын — лучший ученик в классе. — Теории, которые он изложил несколько дней назад на Лондонской конференции Сообщества исследователей сверхъестественного, можно считать одними из самых интересных в области спиритизма за последние десятилетия. Похоже, что, наконец, появился новый пророк».
Александр не обращал ни на что внимания и продолжал наслаждаться пейзажем, проносившимся за мутными запотевшими окнами. Он снова был там, где как он точно знал, именно сейчас увидит обесцвеченный временем бронзовый флюгер в форме русалки.
— «Это именно то, в чем мы так отчаянно нуждаемся сейчас, когда людям требуется научное обоснование, чтобы поверить в то, что эти невежды считали невозможным, — продолжал его приятель. — Это то, что профессор Куиллс может предложить человечеству — осязаемая, обоснованная надежда. Это самая достоверная теория из тех, что мы до этого изучали. Все остальные теории в сфере спиритизма меркнут перед столь скрупулезными экспериментами».
— Этого могли бы и не писать, — прокомментировал Александр, опираясь головой об руку, в то время как взгляд его терялся среди облаков, пробегающих по небу. — Не думаю, что это лучший способ представить меня, особенно учитывая то, что я совсем не медиум.
— Я боюсь, что благородным дамам, участвующим в сеансах спиритизма в кулуарах Мэйфейра [2] и Ковент-Гардена [3], без разницы обладаешь ты этим даром или нет, — заверил его друг, все еще погруженный в чтение газеты. — Единственное что должно их волновать, это насколько изменится положение вещей, если представленные тобой в Лондоне механизмы смогут стать незаменимым атрибутом на любом сеансе. Мне кажется, ты все еще не осознаешь какой переворот совершат твои маленькие устройства.
Он пробежал глазами вторую колонку статьи и зачитал вслух заключительный абзац: — «Мы живем в эпоху, когда развитие технологий стало главной целью всего человечества. Наши читатели хорошо знают, как все мы слепо цепляемся за веру в то, что по ту сторону существует нечто, и что смерть — это еще не конец. Как можем мы теперь не присоединиться к восхвалению нашего профессора, который создал идеальный союз между наукой и верой, предоставил современные технологии к нашим услугам таким образом, что даже самые заядлые скептики поверили — то, во что все мы верили подтвердилось».
Поняв, что Александр даже не думал комментировать что-либо, Роберт наклонился через страницы «Light», чтобы понаблюдать за ним с некоторым удивлением. Только теперь он понял, что профессор молчал не из скромности, а лишь потому, что очень устал и хотел поскорее добраться до дома.
Это были очень напряженные дни. Невероятное количество рецензий, новостей и статей, опубликованных о нем специализированными изданиями, могло бы свести с ума любого другого человека. Но только не Александра Куиллса. Только немногочисленные самые близкие друзья знали, что он ни за что не занялся бы этим исключительно из тщеславия. Возможно, сейчас его имя было самым упоминаемым из всех членов достопочтенного Сообщества исследователей сверхъестественного, но, тем не менее, он по-прежнему оставался все тем же профессором Магдален-колледжа[4] при Оксфордском университете, измотанным после долгих часов проверки результатов экзаменов.
Его взгляд оставался печальным. Александру было тридцать семь, но он выглядел старше своих лет. Возможно, из-за пары седых волос, появившихся в его бороде и светло-каштановых волосах, или из-за небольших мешков под голубыми глазами, продолжавшими вглядываться в облака через круглые очки в золотой оправе. Он был очень высоким и стройным и до мельчайших черт соответствовал представлениям об истинном британском джентльмене. Своей прирожденной элегантностью и тембром голоса он походил на аристократа, пока ваш взгляд не натыкался на чернильные пятна на его пальцах.
«Продолжай пытаться охватить больше, чем можешь сделать, — сказал ему однажды приятель c издевкой. — Как если бы можно было перевернуть страницу, работая именно над этим… над машиной для связи с мертвецами!»
Пока друзья болтали, начался мелкий дождик, брызгая водяной пылью на окна. Он не задержался бы надолго, если бы ветер не собрал вместе тучи над их головами. На самом деле, то, что говорили об Англии, было правдой — можно было сесть где угодно на свежем воздухе и в течение часа увидеть смену всех четырех времен года.
— Чертовски холодно этим вечером, — пожаловался Джонсон, безуспешно пытаясь унять дрожь, запахивая поплотнее воротник пальто. — А ведь когда я уезжал в Лондон, мне казалось, что температура в вагоне вполне комфортная. Я почти вижу пар изо рта!
— Прекрати жаловаться, — слегка улыбнувшись, ответил Александр. — Я уверен, что ты согреешься, когда сойдешь с поезда, Роберт. Или, скорее, когда мы расстанемся.
— Любой, кто услышал бы тебя сейчас, подумает, что ты самый недовольный человек в мире. К счастью, мы знавали тебя и в лучшие моменты и не верим в это.
