У этой гипотезы есть только один недостаток — она не верна. Мозг работает не так. Посмотрите, к примеру, на мои решения в кабине пилота. Они были приняты сгоряча, это была интуитивная реакция на сложные обстоятельства. Я не размышлял о наилучшем способе действий и не обдумывал аэродинамику пожара в двигателе. Я не мог тщательно аргументировать свой путь к спасению.
Так как же я принял решение? Какие факторы повлияли на мой выбор после возгорания двигателя? Впервые в истории человечества на эти вопросы можно получить ответы. Мы можем заглянуть в человеческий мозг и увидеть, как люди думают: черный ящик вскрыт. Оказывается, от природы мы вовсе не рациональны. Наш мозг состоит из беспорядочной сети разных областей, многие из которых отвечают за эмоции. Когда бы человек ни принимал решение, его мозг обуревают чувства, он подчиняется их необъяснимым страстям. Даже когда человек пытается быть благоразумным и сдержанным, эмоциональные импульсы подспудно влияют на его решение. Когда в кабине пилота я отчаянно пытался понять, как же спасти свою жизнь — и жизни тысяч жителей токийского пригорода, — эти эмоции активировали шаблоны ментальной деятельности, один из которых привел меня к катастрофе, а другой — помог приземлиться.
Однако это не значит, что наши мозги заранее запрограммированы на принятие правильных решений. Вопреки утверждениям, содержащимся во многих книгах с практическими рекомендациями, интуиция вовсе не панацея. Иногда чувства могут сбивать нас с пути и заставлять совершать всевозможные, вполне предсказуемые ошибки. У человеческого мозга не случайно такая толстая кора.
Истина состоит в том, что для принятия правильных решений нам требуются обе стороны нашего сознания. Слишком долго мы относились к человеческой природе как к ситуации «либо — либо»: мы либо рациональны, либо иррациональны. Мы можем либо опираться на статистические данные, либо доверять собственной интуиции. Логика разума противопоставлена спонтанности чувств, личность против эго, рептильный мозг против лобных доль.
Эти противопоставления не только ложны, они еще и деструктивны. Не существует универсального ответа на вопрос, как мы принимаем решения. Реальный мир слишком сложен. В результате естественный отбор наделил нас в высшей степени плюралистичным мозгом. Иногда нам необходимо взвесить все варианты и тщательно проанализировать возможности. А иногда лучше отдаться на волю эмоций. Секрет заключается в том, чтобы знать, когда и какой тип мышления применять. Нам постоянно следует думать о том, как мы думаем.
Именно этому обучаются пилоты с помощью летного тренажера. Польза от того, что они переживают за штурвалом различные ситуации — такие как возгорание двигателя над Токио или снежная буря в Топике, штат Канзас, — состоит в том, что пилоты начинают лучше понимать, к какому из способов мышления стоит обратиться в тех или иных ситуациях. «Мы не хотим, чтобы пилоты действовали не думая, — говорит Джефф Робертс, руководитель гражданских тренировок в компании Canadian Aviation Electronics, крупнейшем производителе летных тренажеров. — Пилоты не роботы, и это хорошо. Однако мы хотим, чтобы они принимали решения, основываясь на накопленном опыте. Человек должен думать всегда, однако иногда чувства могут в этом помочь. Хороший пилот знает, как использовать свою голову».
Идея исследования процесса принятия решений через внутреннее устройство мозга может сперва показаться несколько странной. Мы не привыкли рассуждать о выборе в терминах конкурирующих участков мозга или КПД нейронной сети. И тем не менее этот новый способ изучения нас самих — попытка понять человеческое поведение изнутри — открывает немало удивительного. Из этой книги вы узнаете, как три фунта плоти, заключенные внутри черепной коробки, определяют все наши решения от обычного выбора товара в магазине до важных моральных дилемм. Мозг породил множество мифов — таких как выдумка о чистой рациональности, — но на самом деле это лишь мощный биологический механизм со своими ограничениями и недостатками. Понимание того, как этот механизм работает, полезно, поскольку с его помощью мы можем выяснить, как выжать из него максимум возможного.
Однако мозг существует не в вакууме, все решения принимаются в контексте реального мира. Герберт Саймон, психолог, лауреат Нобелевской премии, придумал отличное сравнение — он уподобил человеческий мозг ножницам: одно лезвие — это мозг, а второе — конкретная обстановка, в которой он функционирует.
Чтобы понять, как работают ножницы, нам придется смотреть на оба лезвия сразу. Для этого мы отважимся покинуть лабораторию, выйдем в реальный мир и понаблюдаем за ножницами в действии. Я покажу, как колебания нескольких дофаминовых нейронов спасли линкор во время войны в Персидском заливе и как лихорадочная деятельность одного мозгового участка привела к образованию пузыря на ипотечном рынке. Мы узнаем, как пожарные справляются с опасными пожарами, и увидим, что происходит за карточными столами во время мировой серии турниров по покеру. Мы встретимся с учеными, которые с помощью нейровизуализации пытаются понять, как люди выбирают, во что вкладывать деньги и за кого голосовать на выборах. Я продемонстрирую, как некоторые люди используют эти новые знания для того, чтобы сделать телевизионные передачи более интересными, выиграть еще больше футбольных матчей, усовершенствовать медицинское обслуживание и усилить военную разведку. Задача этой книги — ответить на два вопроса, интересующие практически всех — от генеральных директоров крупных компаний до ученых-философов, от экономистов до пилотов самолетов: как человеческий мозг принимает решения? И как эти решения улучшить?
Глава I
Квотербек в кармане[1]
До окончания Суперкубка 2002 года остается одна минута 21 секунда, счет равный. «Нью-Ингленд Патриоте», «Патриоты» из Новой Англии, держат мяч на своей 17-ярдовой отметке. Они играют против «Сент-Луис Рэме», «Баранов» из Сент-Луиса, которых неистово поддерживают трибуны. У «Патриотов» больше не осталось тайм-аутов. Все уверены, что они будут стараться любой ценой перевести игру в дополнительное время. Это, в конце концов, благоразумное решение. «Никто не хочет потерять мяч, — говорит Джон Мэдден, один из комментаторов телевизионной трансляции. — Им просто нужно дождаться окончания основного времени».
Никто не ожидал, что команды будут играть на равных. «Бараны» обходили «Патриотов» на четырнадцать очков, что было самым большим перевесом в истории Суперкубков. «Бараны», известные своим мощным нападением — так называемым «самым крутым шоу на дерне», — вели в лиге в восемнадцати категориях и обыгрывали своих противников со счетом 503 к 273 в течение основного сезона. Квотербек Курт Уорнер был назван самым ценным игроком Национальной футбольной лиги, а раннинбеку Маршаллу Фолку присудили титул ее лучшего нападающего. «Патриотов» же подкосили травмы, выведшие из строя их выдающегося квотербека Дрю Бледсо и ведущего ресивера Терри Гленна. Все ожидали их сокрушительного поражения.
Но сейчас, когда осталась всего минута, у Тома Брэди, запасного квотербека «Патриотов», появляется шанс выиграть матч. Стоя рядом со своей скамейкой запасных, он совещается с главным тренером команды Биллом Беличиком и Чарли Уайсом, координатором нападения. «Это был десятисекундный разговор, — вспоминал потом Уайс. — Мы договорились, что начнем двигаться вперед, а если случится что-то плохое, просто затянем время». Тренеры были уверены, что их молодой квотербек не совершит ошибки.
И вот Брэди бежит обратно на поле к своей команде. Через маску видно, что он улыбается, и это не от нервов. Это уверенная улыбка. На трибунах спортивной арены «Супер-доум» семьдесят тысяч зрителей, и большая их часть болеет за «Баранов», но Брэди этого, похоже, не замечает. После небольшого совещания «Патриоты» разом ударяют в ладоши и медленно идут к линии схватки.
Том Брэди в этот день не должен был оказаться на стадионе. В драфте 2000-го года он был 199-м. Хотя в университете Мичигана Брэди побил все рекорды по числу передач, закончившихся тачдауном[2], скауты большинства команд считали, что он слишком хрупок, чтобы играть с большими мальчиками. Досье на Брэди перед драфтом в журнале Pro Football Weekly подытоживало общепринятое мнение: «Неудачная комплекция. Очень худой и узкоплечий. Закончил сезон 1999 года в весе 88,5 кг и даже сейчас, в весе 95,8 кг, по-прежнему похож на шпалу. Недостаточно роста и силы. Слишком легко сбить». И лишь несколько слов в досье были посвящены положительному качеству Брэди — его способности принимать решения.
Беличик был одним из немногих тренеров, оценивших потенциал Брэди. «Мы не считали Тома нашим ведущим квотербеком, — позже скажет Беличик, — но знали, что он не раз оказывался в непростых ситуациях — и как игрок, и как стратег, в сложных играх против сильных соперников, — и со всеми ними отлично справлялся». Другими словами, Брэди был наделен самообладанием. Он хорошо работал в стрессовой ситуации. Когда нужно было совершить передачу, он находил открытого игрока.
