Читаем без скачивания Ночная бомбардировка Hью-Йорка - Сергей Гунькин

- Лейтенант, осмотрите мусорное ведро, а вы, - штатский кивнул головой в сторону второго офицера, - корзину для бумаг в туалете.

- Не было никакой повестки, - упрямо цепляясь за ложь, я сделал два шага назад, пропуская лейтенантов на кухню и в туалет. Потом зачем-то посмотрел на часы и радостно воскликнул, не сдержавшись:

- Так время еще не подошло, времени-то только без пятнадцати десять! чем с головой себя и выдал.

- Он сознался, отставить, - скомандовал штатский военным, а мне, окинув пронизывающим прищуром, презрительно скривив губы: "Собирайтесь".

- Никуда я не пойду! - заартачился я. - Это не законно, мне уже тридцать скоро, возраст непризывной, да и, вообще, я невоеннообязанный. Вы хоть знаете, что за статья у меня стоит в военном билете? Мне нельзя...

- Прекратить препирательство! - перебив меня, сердито заорал штатский. Исполняйте приказ, а если нет, у нас найдутся другие средства заставить вас подчиниться, - и чуть ласковей, - в конце концов это ваш гражданский долг. Да, и еще, когда документы собирать будете, не забудьте про водительское удостоверение, оно тоже понадобится.

Я решительно ничего не понимал, на шутку, пусть даже на дурную, это нисколько не походило. Штатский был слишком уж почтенного возраста и слишком серьезен на вид, чтобы так глупо шутить. На роль дурацкого шутника он явно не потянул бы, да и два плечистых лба-старлея, что стояли сбоку, чуть ли не по стойке смирно, вооруженные и хмурые, тоже не были похожи на веселых проказников, падких на розыгрыши.

- Тут какая-то ошибка, и за произвол вы еще ответите. Черти что, пиночетство развели, - промямлил я, натягивая свитер, набор дежурных фраз. (Черта с два они ответят! Даже если выведут меня, поставят к стенке и расстреляют! А в рапорте напишут, что убит при попытке к бегству, и все спишется!)

Я решил подчиниться, а что мне еще оставалось делать? Я один, а их вон сколько, да еще к тому же вооруженные, у лейтенантов кобура так и отвисает, да и у штатского, небось, тоже наган под плащем. И как назло, из дома все ушли, заступиться некому...

- Права не забыли? - побеспокоился штатский, перед тем как выходить.

- Не забыл, - раздраженно ответил я. Сдались ему эти права, все на честном слове держится, а он заладил тут. Не положены они мне, хоть и имеются!

По лестнице спускались таким порядком: штатский чуть впереди, лейтенанты по бокам, за локотки придерживают, чтобы, значит, не убежал. У меня, честно сказать, мысль такая была - дать деру, но не решился, уж больно бдительные, черти.

У самого подъезда стоял наготове с включенным двигателем закрытый фургон цвета хаки с армейскими номерами, в него меня и затолкали. Лишь только я очутился в нем, он тут же очень резво сорвался с места, и мы куда-то покатили. Ехали часа два: вначале фургон часто поворачивал и притормаживал, видимо, у светофоров, а потом все прямо и очень быстро, скорее всего, выехав на трассу. Вот тут я особенно и забеспокоился, стал настойчиво приставать к штатскому с расспросами, истерично требовал объяснений. Позорная строка в моей биографии, да и что говорить - здорово я тогда струсил, до сих пор стыдно за свое малодушие. Это все диссиденты и демократы чертовы, они во всем виноваты - запугали народ тридцать седьмым годом, сталинским террором мозги запудрили. Если им верить, то раз за человеком пришли ночью или, скажем, поздно вечером, посадили в фургон и куда-то везут за город, в неизвестном направлении, так значит непременно в расход пустят. Я так тогда сдуру и подумал, потому и плакал навзрыд, и не столько из-за того, что смерти очень боялся, а потому, что несправедливо так, без суда и следствия, словно я не человек, а букашка какая-нибудь мелкая, раздави меня, и никто не заметит. Обидно это. А штатский тоже, хорош гусь, нет бы мне правду сразу рассказать, чтоб я не мучился понапрасну, молчал всю дорогу - буркнул еще вначале, что всему свое время, да и молодцам приказал держать меня крепче. А я все терзался, только к концу пути чуть успокоился; от всех этих тревог я как-то быстро и совершенно незаметно для себя пожлобел, а ожлобев окончательно, сразу стал смелее, со зла решил даже, что когда стрелять в меня будут, плюну им в рожи, а глаза закрывать не стану...

Фургон резко затормозил, остановился; штатский открыл дверь, выпрыгнул, огляделся, махнул рукой лейтенантам; те в миг меня выволокли. Пока я был в пути, поднялся ветер, облачность усилилась, дождь окреп - стало еще темней, холодней и гаже. От всего этого, да от будущего моего неясного, такая тоска меня обуяла, что хоть волком вой!

"А ведь не плюну, наверное, испугаюсь, да и глаза в страхе закрою", подумалось горько.

Стал смотреть, куда это меня завезли, любопытно все же; смотрю - вроде как поле, большое поле, уходящее краями то ли в лес, то ли просто во мрак, огни кое-где светятся, ногой топнул - твердо, голову наклонил пониже, пригляделся, так и есть - бетон. Все понятно, секретный аэродром, значит, а я зачем здесь тогда? Может, вовсе, не расстрелять меня хотят, а отправят по воздуху куда-нибудь в Сибирь-матушку на рудник, уран для страны добывать? Вот почему, оказывается, штатский на счет прав беспокоился, у них там водителей не хватает, мрут быстро, а я, значит, шоферить буду. Но ведь это неправильно, неувязочка вышла, мне же нельзя!

Между тем, пока я так рассуждал, меня подвели к черной "Волге", стоявшей неподалеку. Все фары у нее были выключены, потому вначале из-за темноты я ее не увидел.

"Крюков, свет", - произнес из глубины "Волги" суровый голос, и свет неприятно резанул по глазам. Из "Волги" неторопливо вышел дородный силуэт. Придержав дверь, штатский сделал шаг назад, стал по стойке смирно и бодро, совсем не по-штатски, отрапортовал силуэту:

- Товарищ генерал, объект доставлен.

- Долго, товарищ Зимовец, долго. Жду уже полчаса, - с ходу распек генерал штатского.

- Дождь, шоссе влажное, товарищ генерал, - нашелся Зимовец, - зачем зря рисковать, времени еще достаточно.

- Это верно, - согласился генерал, - ДТП нам еще не хватало. Ну-ка, покажите мне его.

Лейтенанты выпустили мои локти и подтолкнули к генералу. С хмурым выражением лица генерал оглядел меня, и я, уже слегка оправившись от ряби в глазах, украдкой оглядел генерала. Генерал как генерал, не больше, но никак и не меньше: по одной большой генеральской звезде на каждом погоне, внушительная орденская колодка на груди, бугаист, осанист, краснорож, похоже не дурак выпить, но долг прежде всего, одним словом, старый вояка. Даже на погоны смотреть не надо, сразу видно, что генерал-майор как минимум - хороший, честный генерал, мне он сразу понравился. И наверняка он ничего не знает, это все товарищ Зимовец подстроил, он, проклятый, по нему сразу видно, что он карьерист бездушный и на руку нечист. А вот до генерала не дослужился, в лучшем случае полковник задрипанный, а то и вовсе майор, так ему и надо, как говорится, бог шельму метит... Хотя кто его знает, возможно, и дослужится еще, возраст позволяет, да и вон какой ретивый... Но только не с моей помощью! Сейчас он у меня получит.