Читаем без скачивания Я + Я - Юрий Моренис

Уже сматывая провода, черт меня дернул спросить¸ что за славное имя носит дружина – Лени Голикова, пионера-героя Лени Голикова, на кого равняется?

Узнала, успокойся, иди монтируй передачу. Так нет же! Говорю, черт дернул… Тем паче, в пионерах не состояла, хотелось подробнее узнать об их обычаях. Замечено: чем больше в кадре всякой мелочи, тем интереснее смотрится материал. Меня за то и ценят – за любовь к каждой копеечке, отчего и рубль звонче. Короче, полезла я к этому, будь он неладен, Лене Голикову и ко всем прочим пионерам-героям. Их немного, непосредственно детей – Героев Советского Союза, всего четверо: Зина Портнова, Марат Казей, Валя Котик и Леня Голиков. Что ж такое сверхъестественное творили пацанята?

Зиночка работала в немецкой столовой, отравила суп. Когда ее заподозрили, смело съела порцию и чудом выжила. При следующем задержании во время допроса схватила со стола пистолет следователя и застрелила трех гитлеровцев, в том числе и следователя-растяпу. Так и вижу: маленькая девочка, похожая на героиню из «Маши и Медведя», мочит фашистов направо и налево, как в натуральном экшене.

Марат и Валя были связными в партизанских отрядах, пускали под откос эшелоны, на обоих куча медалей и орденов. Валя погиб в бою, а Марат, окруженный врагами, взорвал себя гранатой. Ужас – четырнадцатилетние сопляки!

Но круче всех Леня Голиков, прямо-таки профессор-диверсант Леонид Александрович Голиков. Не всякий профессиональный боец дотянет до его кровавого счета. Куда там Бэтмену и Человеку-Пауку – бедолаги! За мальчиком числится 78 трупов, два железнодорожных и двенадцать шоссейных мостов, два продовольственных склада, десять машин с боеприпасами. (Кто-то ж ползал за ним, отмечал?)

Висит на нем еще одна криминальная история. Здесь чистый Голливуд! Герой-одиночка по всем законам боевика. Гулял как-то паренек августовским вечером по лесу, дышал хвойным воздухом, слушал пенье птиц – возвращался из разведки. Ему бы поваляться в травке, помечтать, о родном доме, как водится, всплакнуть – однако шум… Рядом по тихому оккупированному шоссе двигался «Мерседес» (Заднемоторная модель «130Н» – голубая мечта современных коллекционеров: 1942 год!), а внутри этого коллекционного автомобиля расположился генерал с охранником и водителем. Рихард фон Виртц был абсолютно мирным генерал-майором, поскольку представлял инженерные войска. Весельчак, балагур, большой, говорят, любитель шнапса и баловень женщин. В тот роковой день, 13 августа, Рихарду еще повезло, он вновь напился и не слышал ни перестрелки, ни взрыва гранаты, унесшего его прямиком в фашистский рай. Зато сорванец с триумфом доставил в штаб дымящийся портфель с документами, где среди прочих в целости и сохранности покоились чертежи новых образцов немецких мин и другие ценные донесения…

Как меня обличали, изобличали и разоблачали! То голой мордой об асфальт, то нежной попкой прямо по кочкам: ты что, Уральская, с ума сошла?! Или ты враг народа, или утопленница из оперы Чайковского «Майская ночь, или Утопленница»?! (Помните, дело в мае было?) Как ты национальное достояние – и вот так, запросто, в клоуны?! Разве это профессионализм – разжаловать, размазать, развести?! Сами вы непрофессионалы!

Да я не про него, я про пионерию! Как может безвинная дружина, занимающаяся вышиванием, игрой в шахматы, живым уголком, выпуском стенгазеты и прочими милыми пустячками, носить имя убийцы, перед которым Дракула – сам пионер или воспитанник детского сада? А вдруг какой-нибудь юный авиамоделист отвлечется от пропеллера и обратит взор на своего кумира? А почему, подумает, и мне не поднять на воздух, как Леонид, «Мерседес»? Их нынче, как собак нерезаных… Чем плохи, по сравнению с Голиковым, имена Незнайки, Буратино или Иванушки-дурачка? Они, конечно, не самые положительные персонажи, но, по крайней мере, не убийцы, не заросшие, как Карабас, партизаны, и генералов-растяп не взрывали…

Ну, Уральская, у тебя совсем крыша в отъезде. Тогда ж война была!

Война? Да, война – явление странное, неоправдаемое и человеку категорически несвойственное. Короче, сплошная мистика!

А что она за черт, эта мистика?

В годы учебы нам Профессор объяснял, мистика – существование невозможного. То есть, этого никак не должно быть, а оно, блин, присутствует. Простенький пример: вот вы, девушка, поссорились с любимым и целый день не разговариваете. Как так? Не может быть! Ведь вы с ним все равно общаетесь, беседуете с ним, а тут раз – и молчок. Как ни крути, а состояние совершенно неестественное, стрессовое, мистическое. Все выбивающее из привычной колеи ненатурально и угнетающе. Любое расставание – мистика. Что на перроне, что на кладбище. Недаром аэропорты и вокзалы ближе к небесам, нежели к земле. Дороги уводят в даль, а даль – за горизонтом, которого не существует, хотя и видно.

Человек не в состоянии убить себе подобного. Сама видела. Люди, никогда не певшие, не рисующие, под гипнозом вдруг выдавали рулады не хуже Паваротти, или писали картины, теребя покойника Репина. Однако, когда им давали в руки нож (деревянный или резиновый) и велели кого-нибудь убить, начинались судороги, истерики, вплоть до обмороков. Потому самое мистическое явление на свете – это война.

Самыми тупыми героями человечества мне всегда казались полководцы. От Александра Македонского до Георгия Жукова. У них у всех и личная жизнь какая-то броненосная (от млекопитающего отряда неполнозубых – «броненосец»), динозаврья, и сами они похожи на памятники самим себе. То на конях, то с саблями, как будто спят вместе с ними. Стоит подумать о них, сразу кипит мой разум возмущенный, наверно, как у будущей матери-перематери. Ишь, че надумали, подавай им пушечное мясо! А они в ответ: мол, нет, вы что, просто те на нас в форме и с оружием, вот и мы тоже в форме и с оружием. А так – никаких убийств! Это издержки патриотизма, защиты Родины и отпора агрессии. А сами мы тихие, как агнцы, а шумим вынужденно, потому что пушки громкие… Дьявол с вашими пушками! Дети тут при чем?

Ох и выволокли же меня по всем партийным линиям. Сколько у нас партий, столько раз и выволокли. В эфир не пустили, так я на всяких собраниях и сборищах выступала от себя лично. И в той школе с пионерской дружиной имени Лени Голикова тоже. Может, потому и с работы не вытурили: письмо оттуда пришло, дескать, извините, мы тут посовещались и пришли к выводу, ваша корреспондентка права. Короче, переименовали дружину…

Но я это все к чему? Оказывается меценаты, спонсоры и прочие доброхоты есть не только у мастеров искусств, сумасшедших изобретателей и запущенных библиотек – школы тоже кормятся за счет состоятельных людей. Они или бывшие выпускники, или депутаты, в чьих округах расположены данные учебные заведения. Эта школа, бывшая Голикова, тоже имела покровителя.

Я вначале не обратила на него внимания. Что удивительно. Со своим журналистским чутьем любой пожар чувствую еще до возгорания. А тут… Может, ангел хранил: дескать, не стоит, не видь, промахнись – и ни печали, ни горя…

Нет, пожалуй, не хранил.

Стою у своего «Таракашки», рассредотачиваюсь после очередной бурной дискуссии, курю. Я тогда, дурочка, курила.

Вдруг слышу:

– А вы азартная спорщица, Аллочка. Вам бы шашку в руки да на коня…

Не торопясь, оборачиваюсь. Мы не из нервных. Визжать «ой, как вы меня напугали!» не спешу. Невысок. Не карлик, повыше меня, само собой (а кто не выше?), но широк в плечах. Про таких говорят: коренаст. Короткая модная прическа, видна рука дорогого мастера. И прикинут недешево. Мой опытный глаз сразу все срисовал: явно «солидол», типа из состоятельных. Но дело не в этом – он улыбался! Этакой улыбкой Пирса Броснана, когда он играл Джеймса Бонда.

«Алло, гараж!» – ахнула я про себя, но вслух строго заметила:

– Мы знакомы?

– Гаврилов, – и добавил. – Игорь Олегович Гаврилов.

И снова типа агента 007: «Бонд. Джеймс Бонд». А я его сразу вспомнила: это же он, Гаврилов, владелец торгового центра «Пирамида», который в этом округе, и, кажется, даже окружной депутат. Представитель какой-то малозначительной партии, потому дальше округа его не пускают. Мы еще хихикали, не над ним конкретно, а вообще над подобными: мол, чего людишки пыхтят, деньги, что ли, некуда тратить, все равно везде шлагбаум, «кирпич» и прочие противотанковые рвы, ан нет, рвутся к власти.

Хотела посмотреть на него снисходительно – не получилось. Хоть чуть выше меня, а сверху вниз – мимо сада. Что-что, а свысока мы запросто, и на гигантов поплевывали, не то что на него, приземистого. Но тут другой случай, с первого взгляда уважение вызывает. Пиджак в клеточку распахнут. Без галстука. Розоватая рубашка на три пуговицы расстегнута, а там, на пушистой груди, крестик золотом отливает. Маленький, уютный, мне, когда на его плече отдыхала, нравилось этим крестиком играть.