ни то что оплатить, купить с потрохами.
Вот яркий пример пословицы "ни в деньгах счастье", денег много, а здоровья ребенка на него не купишь.
Весь поток этой информации на Лену вывалила Наташка, за те двадцать минут, что они сидели в кафе.
– Лена, ты специалист, хороший специалист, – уговаривала Наталья, – подумай, что ты можешь ребенку помочь. В конце концов, выплатить свою ипотеку, на те гроши, что ты имеешь сейчас, ты не живёшь, существуешь, придумала себе работу. Бредятина сплошная.
Наталья на слова никогда не скупилась, частенько была резка, но рубила только правду – матку, лукавить не умела. Ленка во многом ее за это и любила. Такой человек нож в спину не воткнет и камня за пазухой держать не будет.
Ленка кинула взгляд на часы, пока она стояла на улице похолодало, вечер тихо опускался на город. Надо идти, готовиться к работе.
Снова рутинная возня, позвонить маме, отметиться, что все стабильно из грандиозных событий – встреча с Тусей. Лена созванивалась с матерью каждый день, той было важно знать, что дочь в порядке, ест, гуляет, общается с подругами. Лена в ней веру, что с ее чадом все в хорошо усиленно поддерживала. Брат знал истинное состояние вещей, но чтобы не расстраивать родительницу, предпочитал не докладывать ей о реальном состоянии дел.
Сборы на работу не занимали много времени, ресторан, в котором работала Лена, был вполне приличным заведением и для певицы, поющей живым голосом, была выделена отдельная гримёрка. Там же хранились сценические костюмы, все десять, щедро оплаченные директором ресторана. Поэтому в само статусное заведение Елена входила в джинсах и кроссовках, расстегнутой джинсовке, рюкзаком за плечами и хвостиком. По виду и не скажешь, что ей уже двадцать шесть, девочка – студентка, максимум лет девятнадцати – двадцати.
В ресторан она попала не то, чтобы по чистой случайности, но психиатр, большой специалист своего дела, к которому ее практически насильно отвела Наталья, рекомендовал сменить образ жизни, так сказать, чтобы тени прошлого не преследовали. На работу она тогда ещё не вышла, подруга, дай бог ей здоровья больничный продлевала, поэтому с этой тенью решила разобраться позже. А первой в очереди была квартира, сделала ремонт, сменила интерьер, получилось не так, чтобы очень хорошо, особенно все портил диван, но раз врач сказал, Елена выполняла. Потом работа, надо было что-то, отличное от ее предыдущей педагогической деятельности. И на тебе, та же самая Натуся сообщила, что у одной из ее клиенток муж – владелец ресторана, проводит кастинг певиц.
Ленка музыкальную школу закончила вместе с подругой, мамы так хотели. В жизни им это нигде не пригодилось, разве что Лена пела с детьми на утренниках новогодние песни, да под гитару на берегу реки.
Тем не менее на кастинг она пошла и её взяли, как сказал хозяин нет в ней вульгарности, а надрыв и тоска есть, состоятельные посетители любят, чтоб с душой. Только репертуар надо от иностранных романсов, до российских приблатненных песен. Лена только кивнула и выучила. Пела с одинаковой лёгкостью песни зарубежной эстрады и наших российских шансонье.
И если от ремонта во главе с диваном ее близкие в восторг не пришли, то от новой работы были просто в ужасе. Правда высказать Лене в лицо этого кроме Натальи и брата никто не решался, все боялись ее обидеть, нанести ещё большую психологическую травму.
Брат же просто сказал:
– Надоест горло драть, сама сбежит.
Натуся же, ждать пока Ленка наиграется в эту работу не хотела. Ее категорически не устраивало, что ночами Ленка поет, стоя практически весь вечер на ногах и надрывая голосовые связки. Потому как перерывов практически не брала. Ну и во – вторых, по бесценному мнению Натальи Лена гробила свой талант педагога, поэтому каждый раз пыталась разными способами вернуть Лену в педагогику.
Лена подругу за ее стремления помочь, полагаясь на постулат "добро должно быть с кулаками", не сердилась, просто игнорировала. Ну не понимала Наталья, что похоронив собственного ребенка, работать с чужими, она не может.
Глава 3
Свет в зале был приглушен. Светили лампы на столиках и несколько неярких люстр. Лене нравилось, что она почти не видела лиц, присутствующих в зале. Она вроде находилась в окружении людей, но с другой стороны создавалась иллюзия, что совершенно одна. Так было гораздо легче, поешь для себя, не оглядываясь на слушателей. Большинство посетителей ресторана – порядочные люди: бизнесмены, ведущие деловые переговоры, пары, пришедшее на свидания, компании, отмечающие дни рождения или корпоративы. Блатные тоже были, но значительно реже, к тому же охрана их близко не подпускала, они заказывали музыку у официантов или администратора, те шустро передавали просьбу Элен. Вот такой сценический псевдоним, на иностранный манер, хотя сама Ленка была самая что ни на есть русская, обычная девчонка из провинциального городка, где через три рукопожатия все друг друга знают. Такое помпезное имя придумал хозяин заведения, а Лене в принципе было все равно. Элен, так Элен.
Лена пела третью по счету песню, в зале все было спокойно, рабочий день как никак, в это время у них ажиотажа не бывает, посетители заполняют примерно треть ресторана, только в обед может быть полный зал, но в это время Ленка отсыпается дома. Зато в выходные у них не протолкнуться, столики расписаны на месяц вперёд.
Лена, с момента выхода на сцену чувствовала на себе прожигающий взгляд, такой настойчивый, даже бок почесать хотелось. Повернуться на сцене боком, чтобы посмотреть, кто так внимательно ее рассматривает, сидя за столиком слева от сцены Елена себе позволить не могла, а потому придется терпеть. Через три песни будет получасовой перерыв, тогда и увидит, кого так заинтересовала ее персона.
Ждать трёх песен не пришлось, подошёл администратор Валера и негромко шепнул Лене:
– Лена, там слева за столиком мужчина приглашает тебя поужинать с ним.
Сказать, что Лена такому предложению удивилась – это отразить только сотую долю чувств, всколыхнувшихся у нее в душе. Прежняя Ленка уже бы сорвалась с места и высказала наглому посетителю все, что о нем думает. Елена нынешняя только холодно произнесла:
– Валера, у меня ещё одна песня,
