Ясное дело, она решила, что у меня не все дома.
— Откуда у тебя такие мысли? — Она нервно отпивает кофе. — Да-а, очень похоже на кризис среднего возраста… а ведь тебе еще только двадцать. — Снова тычет в меня пальцем. — Ты даже ни одного счета в жизни не оплатила. — Делает еще глоток, противно причмокивая.
— Может быть, — стараюсь я говорить как можно спокойней, — но буду платить, когда заживем вместе.
— Точно, — замечает она, барабаня пальцами по столу. — Все расходы будем делить пополам… Погоди, а ты не передумаешь?
Застывает, неуверенно глядя на меня через столик.
— Нет, конечно. Через недельку покидаю дом родной, мамочку любимую и переселяюсь к потаскушке.
— Ах ты, сучка! — смеется она.
Тоже усмехаюсь, но мысли упрямо возвращаются к тому, на что моей подруге наплевать, а для меня имеет значение. Я всегда относилась к жизни не так, как все, еще до того, как погиб Иэн. Это Натали с утра до вечера только и делает, что изобретает новые позы для своего Деймона, она с ним уже пять лет. А я люблю размышлять о том, что действительно важно в жизни. По крайней мере, для меня. О том, какой воздух в чужих дальних странах, и как там дышится, чем пахнет океан, и почему, когда идет дождь, от звука падающих капель у меня замирает сердце. «Ты у нас штучка непростая», — не раз говорил мне Деймон и к месту, и не к месту.
— Блин! — восклицает Натали. — Хватит уже киснуть! Вокруг тебя мухи дохнут… — Она качает головой, зажав в губах соломинку. — Ладно, пошли. — Натали вдруг встает из-за стола. — Не могу больше слушать твой заумный бред, а в таких милых местечках вроде этого тебе, я чувствую, только хуже, так что вечером идем в «Подземку».
— Куда? Нет, я не пойду.
— Пойдешь. Как раз сейчас тебе именно это и нужно. — Она метко швыряет пустой стаканчик в мусорный бак, стоящий в нескольких футах, и хватает меня за руку. — На этот раз ты со мной пойдешь, потому что ты моя лучшая подруга, и никакие возражения не принимаются.
Ее плотно сжатые губы растягиваются, изображая улыбку, которая словно делит надвое тронутое легким загаром лицо.
Я понимаю, что она не шутит. Это читается по ее глазам. Когда Натали настроена серьезно, у нее в глазах всегда загорается такой огонек. Да, видно, придется подчиниться. Ладно, схожу разок, все равно ведь не отстанет. Тяжело, когда твоя лучшая подруга такая настырная.
Встаю и перекидываю через плечо ремешок сумочки.
— Еще только два часа, — говорю я, допиваю остатки кофе и бросаю пустой стаканчик в тот же бак.
— Да, но нужно еще подумать о твоем прикиде.
— Вот уж дудки, — решительно заявляю я.
Но она уже тащит меня через стеклянные двери на улицу, по которой гуляет летний ветерок.
— Тебе мало того, что я согласилась идти с тобой в эту чертову «Подземку»? Это уже почти подвиг. А по магазинам не пойду, хоть убей. У меня и так полно одежды.
Натали берет меня под руку, и мы шагаем по тротуару мимо длинной шеренги паркоматов. Она смотрит на меня с улыбкой:
— Ну, хорошо-хорошо. Тогда хотя бы позволь мне выбрать для тебя тряпки из моего гардероба.
— А мой гардероб чем тебе не угодил?
Она поджимает губы, и на лице появляется неподдельное изумление: дескать, и как только столь нелепый вопрос мог прийти в мою бестолковую голову?
— Но это же «Под-зем-ка», — произносит с таким видом, будто более очевидного ответа не существует.
Ладно, ей виднее. Может, мы с Натали и лучшие подруги, но тут как раз тот случай, когда противоположности сходятся. Она у нас девчонка модная, торчит от Джареда Лето с тех пор, как посмотрела «Бойцовский клуб». А я за модой не гонюсь и в черное одеваться не люблю, если только не иду на похороны. Конечно, Натали тоже не всегда ходит в черном, да и под эмо не стрижется, но всю мою одежду она точно считает примитивом и ни одной тряпки из моего шкафа ни в жизнь не наденет. Что ж, о вкусах не спорят. По мне, так я умею подбирать одежду вполне сносно. Во всяком случае, раньше, когда я хотела привлечь внимание парней к своей попке и влезала в свои любимые джинсы, они были очень даже не против.
Но «Подземка» создана для таких людей, как Натали, и, похоже, придется помучиться вечерок в ее нарядах, чтобы не выглядеть белой вороной. Я не люблю быть как все. Никогда не любила. Но раз такое дело, ладно уж, лучше на несколько часов притвориться тем, кем ты не являешься, чем торчать там как бельмо на глазу всем на потеху.
Глава 2
Как только темнеет, мы отправляемся в «Подземку», но сначала объезжаем на пикапе Деймона несколько домов. Каждый раз все происходит по одному сценарию. Он заезжает на подъездную дорожку, останавливается, выходит из машины и исчезает в доме минуты на три-четыре, не больше, возвращается, и мы едем дальше. И ни разу даже не заикается о том, зачем он туда заходил, с кем разговаривал и о чем. В общем, ни слова из того, что обычно говорят в таких случаях. Ничего удивительного, надо просто знать Деймона. Я его обожаю, знакома с ним тыщу лет, почти столько же, сколько с Натали. Вот только эти его делишки с наркотиками мне ужасно не нравятся. Он начал выращивать у себя в подвале марихуану, но сам не курит. И никто, кроме меня и еще нескольких его близких друзей, даже не подозревает, что неутомимый трахатель Деймон Уинтерс этим занимается. Большинство тех, кто растит травку, смахивают на бомжей, носят прически, которые были модными где-то между семидесятыми и девяностыми годами прошлого века. Деймон же совсем не похож на бомжа или на человека, живущего на одно пособие, он вполне мог бы сойти за младшего брата Алекса Петтифера. Деймон утверждает, что травка просто не его случай. Сам он предпочитает кокаин, а травку выращивает и продает только потому, что за кокаин надо платить.
Натали делает вид, что занятие Деймона совершенно безобидно. Говорит, что сам он не курит, а если кто-то хочет расслабиться, то нет ничего плохого в том, что Деймон им в этом поможет.
Однако в то, что от кокаина Деймон торчит больше, чем от нее, она верить точно отказывается.
— Ну что, оторвемся сегодня?
Я выхожу из машины, и Натали задницей толкает дверцу, та с шумом захлопывается. Натали с безнадежным видом оглядывает меня:
— Только не брыкайся и постарайся получить удовольствие, договорились?
Я округляю глаза:
— Нэт, по-твоему, я нарочно буду делать все, чтобы испортить себе настроение? Думаешь, мне самой не хочется повеселиться?
Деймон выходит с другой стороны и обнимает нас за талии:
— Эх, какие девчонки! Все просто обзавидуются.
Натали толкает его локтем в бок.
— Полегче, малыш! — делано возмущается она с ухмылкой. — А то я начну ревновать. — И тут же шаловливо стреляет в него глазками.
