тяжелым взглядом, присела рядом с ним на диван и, положив свою голову ему на плечо, с несколько жалобными нотками в голосе поинтересовалась Анастасия. — Мне ведь надо понимать, по какой причине всё должно быть именно так.
— На самом деле сложившаяся ситуация до безобразия банальна. Твой самонадеянный супруг, считая себя самым умным и хитрым, не заметил, как позволил вовлечь себя в дрязги нескольких группировок, сложившихся в высших эшелонах власти нашей страны, — обняв девушку за плечо и прижав ту покрепче к себе, начал выдавать свою будущую линию защиты Геркан. Всё же, учитывая его новые знания, растянувшиеся аж до 1 августа 1938 года, он не исключал, что им обоим не единожды предстоит примерить на себя роль допрашиваемых лиц, отчего уже сейчас, с первых слов, следовало начать формировать ту «правду», которой отныне и навсегда предстояло придерживаться его жене. То есть его правду! — И мало того, что в итоге я превратился в очередной ничего не решающий винтик в механизме одного из существующих ныне внутрипартийных лагерей, так еще и поставил в забеге не на ту лошадь, — тяжело вздохнул он для пущей достоверности. — Хотя, в свое оправдание хотя бы в твоих глазах, скажу, что кроме как стать человеком Калиновского у меня и вариантов-то иных не существовало. Это ведь он меня, по сути, возвысил и позволил иметь всё, что нас с тобой окружает, — обвел он руками комнату, наличию и обстановке которой могли позавидовать, наверное, 99% населения страны. Ну, может не 99%, но 95% — точно.
— А при чем тут Константин Брониславович сейчас? Он же вовсе погиб еще летом! — слегка отстранившись от своего мужчины, повернулась к нему Настя, чтобы видеть, как его глаза, так и лицо. Для лучшего, так сказать, восприятия информации и отслеживания реакции.
— Он-то погиб. Но дело его живет и пока даже здравствует. И я сейчас говорю не только о его непосредственных служебных обязанностях, связанных с формированием танковых и механизированных войск. Пойми, милая. Люди его положения, возможностей и, если хочешь, политического веса, так или иначе, принадлежат к какой-либо группе лиц, отстаивающих собственные интересы на уровне наркомов и даже центрального комитета партии. Это аксиома! Иначе там, — ткнул он пальцем в потолок, — не выжить. Мигом набросятся со всех сторон и сожрут, как касатки зазевавшегося кита. Если уж даже меня, по факту — простого инженера-недоучку, то и дело шпыняли в хвост и в гриву по навету руководителей конкурирующих конструкторских бюро, чтобы я не мешал им тянуть одеяло на себя, представь себе, с каким сопротивлением приходилось ежедневно сталкиваться тому же Калиновскому на его-то уровне ответственности! Или ты полагаешь, что все в армии, и не только в армии, поддерживали именно его воззрения на формирование нового облика вооруженных сил СССР и потребную для того технику? А, соответственно, и развитие потребных для того производств. Нет, конечно! — не дожидаясь, пока супруга даст хоть какой-нибудь ответ на поставленный вопрос, сам же и ответил на него Геркан, не забыв при этом даже фыркнуть для пущего эффекта. — Так что, точно так же, как Калиновский прикрывал меня, тем самым давая возможность реализовывать мои задумки, кто-то еще более высокопоставленный и обладающий немалой властью прикрывал самого Константина Брониславовича, либо же стоял с ним плечом к плечу. До недавнего времени. Вот только кое-что произошло, отчего Калиновский принял решение сильно сблизиться с Тухачевским, с которым прежде далеко не всегда сходился во мнениях.
— И… это плохо? — не имея никаких представлений о «ситуации наверху», поспешила уточнить Анастасия, тем самым подталкивая мужа к продолжению своего пояснения. Всё же никаких негативных слухов насчет Тухачевского в народных массах не ходило. А тут вдруг такие откровения, от которых становилось дурно даже без озвучивания какой-либо конкретики.
— Да. Теперь это очень плохо, — не стал разубеждать ту в своем незавидном положении Александр. — Ты ведь помнишь нашу встречу с ними обоими в «Метрополе»? — наконец подошел он к созданию будущего алиби. Дождавшись же утвердительного кивка в ответ, комроты продолжил гнать откровенную пургу, не имеющую ничего общего с реальностью, но должную стать истинной правдой в их глазах. — Так вот, после у нас с Константином Брониславовичем состоялся разговор. Он предупредил меня, что если ему не будет суждено дожить до конца следующего года, значит Тухачевский догадался о его игре и отдал приказ на его устранение. Да, да, — покивал он головой в ответ на выпученные глаза супруги и тот писк, что вырвался из её прикрытого ладошкой рта. — Наверное, даже я мог бы поверить, что Калиновский действительно скончался от сердечного приступа, как о том писали в газетах. Все же сердце у него изрядно пошаливало — это факт. Если бы меня самого в скором времени не попытались убить. — Принялся Геркан развешивать на уши любимой лапшу, единственным основанием для которой являлось его четкое знание об относительно скором закате звезды «молодого маршала». Да и, если что, эта самая лапша могла бы помочь его Настёне отделаться легким испугом, случись такое, что за них всерьез возьмутся сотрудники ОГПУ. По крайней мере, он очень сильно желал в это верить. — Это уж точно не была какая-то жалкая попытка ограбления, как нам сообщили в милиции. Человек, которого я тогда застрелил, специально шёл за мной. А остальных несчастных убил, как не нужных ему свидетелей. — К этому времени уже было известно, что единственная выжившая тогда в лесу женщина, спустя месяц, скончалась в больнице, не приходя в сознание. Так что, ни подтвердить, ни опровергнуть, его слова не мог вообще никто. Потому тут имелись изрядные возможности для лавирования и трактовки фактов в свою пользу. — Я и револьвер-то с собой начал таскать везде и всюду лишь после того, как узнал о смерти, не побоюсь этого слова, покровителя. Перестраховывался. И, как видишь, не зря. Иначе откуда он мог у меня взяться в походе за грибами?
— О его игре? — всё же смогла вычленить главное в сказанном Анастасия, хотя открывающиеся подробности звучали для нее откровенно жутко и размывали внимание, обрушиваясь Ниагарским водопадом на не готовое к подобному сознание так-то обычной советской девушки.
— Именно об игре, — утвердительно покивал головой комроты. — Оказалось, что он пошел на это самое сближение с Тухачевским, лишь с целью получения возможности лучше контролировать его действия, так сказать, находясь в первом ряду.
