языковое чутье автора: штамп как консервант живого и обычно горького смысла. В книге собраны самые известные стихотворения Бунимовича, и, перелистывая ее, удивляешься, как много его находок, оказывается, укоренено в твоем сознании, наслышано и начитано туда в разные годы. Также в «Линию отрыва» вошли новые стихи. Интересно и оформление книги, где каждая страница иллюстрирует название – то есть снабжена перфорацией: так читателю, в полном соответствии с иронической позицией поэтики Бунимовича, предлагается сделать из книги множество календарных листов, оставленных на столе записок, наблюдений, замет.– Кто последний в жертву богу Ра?Надо было занимать с утра!– Кто последний выплатить оброк?– Стенька был последним, да убег…– Кто последний в полковой бордель?– Здесь по записи. Не меньше двух недель.– Кто последний на контакт с внеземнойцивилизацией?– Вы за мной.
Анастасия Векшина. Море рядом: Первая книга стихов и прозы. М.: ООО «НИПКЦ Восход-А», 2009
Воздух
Небольшая книга Анастасии Векшиной включает стихи и прозу, написанные за последние несколько лет. Стихи – в основном верлибры, конструкции из сверхпрочного и очень легкого материала. Эти стихи заставляют говорить о «женской поэзии» в самом безоценочном, констатирующем значении: тут есть какая-то тайна, мужчине недоступная, и поэтому мужчина бы так не написал. Кажется, будто текст всей размеренной нежностью и точностью зрения чему-то противостоит и это побеждает. Прозаические опыты Анастасии Векшиной нельзя резко отграничить от ее лирики – в основе этих текстов, как и в случае многих стихотворений, лежат детализованные воспоминания, выбирающие из времени безусловно лиричный момент, и есть интригующая вероятность, что это – сам момент наблюдения.
Мне снится иногда, что все еще брожув лесах многоэтажек,ищу метро в районе незнакомом,автобус жду, и пыль отечества клубится на ударной стройке.…строка же убежит из сна под горкупо коже мостовой и мимо кирхи,и холодно пищат какие-то чижи,и вороны огромные в штанахкаштанами в футбол играют.
Андрей Сен-Сеньков. Бог, страдающий астрофилией / Предисл. А. Цветкова-мл. М.: Новое литературное обозрение, 2010
Воздух
Один из самых смелых новаторов в новейшей русской поэзии Андрей Сен-Сеньков выпустил свою девятую книгу в серии «Новая поэзия», к которой можно по праву применить определение «престижная». Стихи и прозу Сен-Сенькова сравнивают с акупунктурой и УЗИ – ими автор занимался и занимается профессионально; нам же хотелось бы сравнить его поэзию с серьезной игрой-моделированием из деталей разных конструкторов – эти детали сращиваются силой притяжения смыслов, и собранное уже не может распасться. В результате получаются как отдельные объекты, так и панорамы: важная особенность поэтики Сен-Сенькова – тяготение к письму циклами, и книгу завершает цикл «Созвездия: Астрофилия неизлечима», где 88 созвездий Северного полушария становятся в очередь для оживления-перекомпоновки. Воображаемые линии, соединяющие звезды в двухмерном пространстве, обретают перпендикуляры в пространствах трех- и четырехмерном, протягиваются от звезд до того, что живет в предметах и существах, намеченных и выбранных глазом и интуицией поэта.
птичья женщината что живетв домике настенных часовсломалась безостановочно хрипитхочу деток хочу птенцов я их никому не отдам я хорошая я ненастоящая кукушка
Наталья Горбаневская. Круги по воде. Январь 2006 – август 2008. М.: Новое издательство, 2010
Воздух
Сборник стихотворений 2006–2008 годов, как ни странно, вышел после «Развилок», где были собраны тексты 2008–2009 годов. Однако это ничуть не мешает восприятию поэзии Горбаневской, выработавшей сразу узнаваемую поэтику: ее характеризуют тяготение к небольшим формам (Наталья Евгеньевна – один из авторов, утверждающих в качестве самодостаточной формы восьмистишие), первоочередная важность фонетики (звук и смысл тесно связаны), острейшее чувство фольклорной, «говорной» речи; этой поэзии свойственны умудренность, достойнейшая легкость и – самоирония? смирение? —пожалуй, здесь можно еще раз повторить слово «достоинство».
Господи, услыши мя,я тебе не лишняя.– Слышу, доню.Не прошу переменитьэту дерганую нить,мою долю.Что захочешь – Сам подашь,как подал мне карандаши тетрадку.Господи, услыши мя,чтоб не вышло из менябеспорядку.
И еще:
Что бы ни лилосьбез рифмы, на авось,из динамиков что бы ни звучало,этот дым, этот прах,эти строфы на кострах,начинайте сказочку сначала.
Анна Цветкова. Случайное родство: Сборник стихотворений. М.: Арт Хаус медиа, 2011
Воздух
В новый сборник вошла только небольшая часть стихов, написанных Анной Цветковой с 2005 по 2009 год, – эта часть дает представление о ее таланте, хотя и не отражает всех достоинств ее поэзии. То, как и о чем говорит Анна Цветкова, отмечено честностью, которая мало кому под силу. Помня об этом – равно как и об устойчивой системе образов, где доминирует родное природное пространство (так случилось, что в нем оказалась говорящая, – не от этого ли «случайность» родства, тем больше и страстнее ценимого?), – мы можем увидеть путь, на котором условности отбрасываются в стремлении к сохранению своего мира, к выговариванию главного. Любовь здесь неотделима от боли, благодарность за жизнь неотделима от горечи осознания того, что жизнь конечна; и потому стихи – незаменимы, иногда страшны и часто целебны.
жизнь отвернется не успеешь дажеодеться в лучшее тем более духитак дерево становится не старшеа разлагается на щепки от трухипока весь мир живой и тихо греетсойтись на первой праздничной звездемы прорастаем в небо как деревьяи замолкаем неизвестно где
Дмитрий Авалиани. Дивносинее сновидение / Сост., справочн. тексты С. Федина, И. Бернштейна. М.: Самокат, 2011
Воздух
Свою новую серию издательство «Самокат» открыло собранием текстов и визуальной поэзии Дмитрия Авалиани (1938–2003), одного из виртуознейших мастеров русской комбинаторики. Книга разделена на три части: «Линии», «Буквы» и «Рифмы», и в каждую из них вошли избранные опыты Авалиани – лишь небольшая доля его наследия. Составители поставили перед собой задачу создать антологию жанров комбинаторной поэзии из произведений только одного автора – и преуспели в этом, благо почти во всех этих жанрах Авалиани что-то оставил; большинство его текстов отмечено не просто поразительной техничностью, но и глубокой работой со смыслом, вырывающимся из слов при перестроении, переворачивании, перетряхивании. С. Федин и И. Бернштейн называют книгу «малой энциклопедией», поскольку тексты снабжены комментариями, раскрывающими историю жанров и технику приемов – как широко известных, так и изобретенных самим Авалиани: это листовертни, ортогоналы, двоевзоры, зазеркалы; анаграммы, равнобуквицы, палиндромы, миниграммы, логогрифы, волноходы, разносмыслы, абецедарии, разнобуквицы, тавтограммы, метаграммы. В последний раздел входят «обыкновенные» стихи Авалиани и «историфмы», основанные на листовертнях и нумерологии, которая отсылает к работам Хлебникова.
…В начале декабря я купил эту книгу на «Нон-фикшне», а после этого заехал по делам в один дом возле станции метро «Аэропорт». Хозяйка заинтересовалась моими покупками и, когда я стал показывать ей книги, удивленно воскликнула: «О! Митя Авалиани? Я знаю его! Он работал в этом самом доме лифтером. Как хорошо, что у него вышла книга. Что он сейчас делает – пишет?»
Была бы подлиннее жизнь —была бы подлиннее жизнь.Икару дети верили… Ревите, дураки!Радость – содратьу Зевса завесу!Но не хочу быть мухойв будущем
