когда ты дома, пап!
«Какой она еще ребенок!» – мелькнула мысль, и Северский прижал дочку к себе.
Наверное, со стороны они смотрелись смешно: огромный мужик, вся жизнь которого протекала в работе с грубыми сотрудниками службы безопасности, и маленькая девчонка с непослушными кудряшками.
– Ну вот, а говоришь – семьи нет! – обиженно фыркнул он.
Пронес дочку, повисшую на нем, как обезьянка, до резных перил красивой лестницы и поставил на ноги.
– Пап, ты не обижайся, но я не ощущаю, что она есть.
– Если бы не было, я бы сейчас с тобой не возился!
Алекса, чувствуя себя немного виноватой, что расстроила отца, пожала хрупкими плечиками и засеменила за ним следом.
– Пап, а мама…. Какая она была? – сорвался с её губ робкий вопрос.
Северский помрачнел. В груди что-то больно заныло. Старая рана, которая никогда не заживет. Он был из тех, которых кличут однолюбами. Считал: если брак, то навсегда. Вот и не женился больше после трагедии, которая произошла много лет назад с Алиной мамой.
– Она была красивая. И… и нежная, – срывающимся голосом сообщил он.
– А я на нее хоть чуть похожа?
– Очень похожа.
– Значит, я тоже красивая и нежная?
– Ну, насчет нежной – это еще как посмотреть! Мама бы никогда не заехала по лицу однокласснице. Для этого она была слишком хорошо воспитана.
– Ну, может, мне от тебя что-то передалось? Ты же вон какой большой и сильный! И весь город знает, что твое охранное агентство сможет защитить от любого преступника!
– Наверное, гены выстрелили, – косо взглянув на малышку, согласился Северский.
– А ты любил маму, пап?
– Конечно! Почему ты спрашиваешь?
– Потому что интересно! Психологиня сказала, что семья – это самое важное в жизни каждого человека, что мы все несем в себе информацию своего рода. А еще она дала нам на дом задание: составить генеалогическое древо.
«Чтоб ее, эту психологиню!» – мысленно напрягся Северский. Но вслух задал лишь короткий вопрос:
– А собрание когда?
– Завтра в девятнадцать часов, кабинет двести два. Там еще бумажку всем выдали, сказали, чтобы каждый родитель поставил подпись, что ознакомлен с информацией, потому что на собрание придет директриса. Школе нужна спонсорская помощь. На третьем этаже крыша течет! Когда идет дождь, вода льется прямо в наш кабинет физики!
– И что, городская администрация не может выделить денег на ремонт?
– В этом году ремонт нашей школы в городском бюджете не предусмотрен. Так сказала директриса. Она такая противная, пап!
– Да видел я ее на линейке первого сентября! – фыркнул Северский. – Очень колоритная женщина! Одно имя и фамилия чего стоят! Прекраснова Екатерина Федоровна!
– Нет, ты ее обновленную версию не видел! Она выгнала мужа, похудела на двадцать килограммов и сделала контурную пластику губ! Я слышала, как наша классная Валентина Васильевна по секрету говорила математичке, что директриса вышла на поиск мужчины мечты!
– Ты, Алекса, меньше бы уши грела у учительской! – рыкнул Северский. – Ладно, иди мой руки – и за стол. Придумаем что-нибудь с собранием.
– Пап, – не унималась за столом дочка, – а почему у меня бабушки и дедушки нет?
– Так получилось, – отмахнулся он.
– Но ведь они живы? Я знаю, что живы! У меня и дядя Леша есть!
– Алекса, перестань! – чувствуя, что закипает, оборвал дочку Северский. – Откуда ты все узнала?!
– От верблюда! – обидевшись на грубость, показала ему язык дочка. – Интернет, знаешь ли, папочка, великая сила, а соцсети и подавно!
– Не смей рыться в интернете на эту тему, иначе я его тебе отключу!
– А что такого?! Что за секреты?! Почему ты с ними не общаешься?!
– Если мы не общаемся, значит, так надо!
– Ну и ладно! – надулась дочка и засеменила в ванную комнату, мыть руки.
В столовую зашел пушистый и давно никем не чесанный колли и осуждающе взглянул на хозяина.
– Что? – поймав взгляд питомца, хмуро буркнул Северский.
Пес не ответил. Растянулся у своей миски и принялся сосредоточенно вилять хвостом в ожидании лакомства.
Уже поздно вечером, когда дочь собрала портфель и улеглась спать в своей комнате с розовыми единорогами на стенах, Северский сделал себе овощной коктейль из сельдерея, томатов и болгарского перца, добавил льда и специй и отправился в джакузи.
Скинул у зеркала черный шелковый халат, поиграл рельефными мускулами. Хорош, ничего не скажешь! Темные волосы, густые брови, голубые глаза, будто выточенные из камня твердые мускулы – одним словом, Аполлон. Вся его жизнь была сконцентрирована на работе с охранными системами. Любовниц он менял, как перчатки, да только ни одна из них не тронула его сердца. Ни одна не зацепила. К нему вечно липли искательницы толстых кошельков с красивыми лицами, длинными ногами и стройными талиями. Они знали все о том, как доставить удовольствие мужчине. Работали, как усовершенствованный компьютер, в который встроено несколько хороших программ, и за это получали от Андрея щедрые подарки. Но ни одной из них не удалось добраться до его сердца. Он хранил верность погибшей восемь лет назад жене. Алекса ее уже не помнила, а вот Андрей помнил все в малейших подробностях. Нежная, скромная, воспитанная, Анна так и осталась для него единственной. В офисе на рабочем столе даже много лет спустя стояла яркая фотография в рамочке – Андрей, Алекса и Анна. Три «А».
Андрея недаром считали однолюбом. Все остальное в его жизни было красивой, со вкусом оформленной мишурой, благо, доходы от частного охранного предприятия «Сармат» позволяли.
«Психологиня, значит… – задумчиво потер мужественный подбородок Северский. – Знаем таких, знаем. В психологи кто идет? Правильно: женщины, у которых полно личных проблем и комплексов. А еще я знаю, как выглядят школьные училки моей дочки: всем под сорок-пятьдесят, у всех лишний вес, давление, одышка и куча комплексов. Школьный психолог вряд ли отличается по характеристикам. Чем же ее заткнуть, чтобы она Але мозги не сушила и любопытство не бередила?»
Опрокинув в себя одним махом овощной коктейль, Северский забрался в джакузи и принялся звонить партнеру по бизнесу Сереге Полякову. Поляков тот
