отличной трёшки в центре города. Каждый раз, подъезжая к трехэтажному дому, нарадоваться не могу: закрытая территория, минимум соседей, дорогой ремонт, отличное расположение — всё это стоило того, чтобы впахивать как мул на плантации!
Меня даже радуют слухи о том, что квартиру эту мне купил любовник. Мол, одним известным местом я и квартиру получила, и машину. Принято у нас так считать: раз девушка одинокая, из не самой богатой семьи, и вдруг покупает квартиру в элитном доме, значит всё с ней ясно. Чья-то любовница.
Раньше я бы оскорбилась, принялась всем доказывать их неправоту. Может, показала бы свои ипотечные платежи. А сейчас мне эти слухи кажутся милыми. И я даже немного завидую той девушке, образ которой помимо моей воли создался в глазах окружающих: это ж что нужно уметь, чтобы любовник квартиру купил? Я бы, честно, не отказалась от такого любовника, так как ипотека — та еще пытка.
Из мыслей меня вырвал звонок телефона.
— Привет, мам, — ответила я на звонок от родительницы, и вышла из машины.
— Ты уже помолвлена? — последовало ответное приветствие.
Я вздохнула, остановилась на парковке и постаралась набраться терпения. Да-да, я из тех кошмарных дочерей, которые не спешат подарить родителям внуков в свои чудовищные двадцать семь лет. Я даже, о ужас, не замужем, что по мнению моей мамы за гранью добра и зла.
— Алёна?
— С утра предложений о помолвке не поступало. Дождемся вечера? Может, кто сжалится надо мной, и я обрадую тебя счастливым известием, мам.
— Давно бы пора! Вот что тебе стоит найти мужа себе, а не своим непутёвым простигосподи? Это не дело, Алёна! — отказалась мама принимать и понимать мою иронию. — Подумай хоть о том, что ты сейчас как сапожник без сапог. Как прыщавый косметолог или толстый диетолог: устраиваешь браки другим, а сама не пристроена. Скажешь, я не права?
Может и права, но не хочу я охотиться на мужа! Матери я в жизни в этом не признаюсь, как и всем остальным, но я чуточку, совсем немножечко, романтик. И по любви хочу. Чтобы красиво! Чтобы как в книге или фильме встретить сумасшедшую любовь, и тогда уже и свадьба, и дети.
— … ты слушаешь меня? Кстати, твоя сестра, еще одна непутёвая, детей сегодня на тебя скинет. Ты не забыла? Мне, главное, внуков не доверяет, а тебе — пожалуйста! — продолжила разоряться мама.
И опять же — не могу я маме честно сказать, почему Женька ей своих безумных близнецов больше не доверяет. Сестрёнка уже однажды оставила своих пацанов с мамой на сутки, и та им наплела какая их мать неудачница, раз родила, будучи незамужней, да еще и вчерашней школьницей. И что из-за них никто Женьку замуж не возьмёт.
Теперь с близнецами сижу я, когда Женя ходит по свиданиям.
— Ладно, мам. Я тебя поняла. Мне пора.
— Куда тебе пора? Чужим людям судьбы устраивать? — фыркнула она. — Ведь наплачешься потом, дурочка. Будет тебе сорок, и ни ребенка, ни котенка. Вспомнишь еще мои слова!
— Обязательно, — пропела я в трубку, осознавая, что раз уж я сижу сегодня с чокнутыми близнецами сестры, то подготовку к охоте на Соколовского придется отложить до завтра.
Я вышла с подземной парковки, и мой сосед дядя Лёша заговорщицки мне подмигнул. И я вспомнила еще об одном дельце. Об очень важном деле! Можно сказать, о заговоре, в котором замешаны все жильцы нашего дома.
— Всё в силе? — шепнула соседка с третьего этажа, когда я подошла к лифту, из которого она как раз вышла со своим псом. — Сегодня проводим операцию «Извергиль»?
— Всё в силе! В двадцать два ноль-ноль начинаем, — подтвердила я. — Хана бабульке!
— С участковым я договорилась, все остальные тоже подтвердили участие. Ух! — встряхнулась соседка, улыбнулась мне, и пошла к выходу из подъезда.
Сегодня абсолютно точно не выйдет поработать над охотой на Максима Соколовского. С племянниками сидеть, еще и устранение соседки предстоит, в котором участвуют абсолютно все соседи.
В нашем доме всего шесть квартир на три этажа. И люди живут приличные. Я обитаю на втором этаже, а рядом со мной живет… нет, когда я въехала в этот дом, Жанна Степановна показалась мне божьим одуванчиком! Эта «милая» семидесятилетняя дама сразу пришла ко мне в гости с пирогом, а я ведь даже вещи тогда не разобрала.
Меня не напрягло, что сама она свой пирог не ела, а в меня чуть ли не силой запихивала.
Меня не напрягло даже то, что после этого пирога я… как бы это сказать… в общем, вместо того чтобы распаковывать вещи, я не вылазила из уборной.
Меня не испугала появившаяся на моей двери надпись: «Тебе здесь не место»…
А вот потом глаза мои открылись. Этот милый божий одуванчик — тот самый антихрист, пришествие которого пропустили предсказатели! Сущий дьявол во плоти, и никого из жильцов дома не обманывают милые седые кудельки и трогательная худоба.
На всех нас милейшая Жанна Степановна то и дело натравливает полицию, пожарников, газовщиков, дезинсекторов, и… ааа! Да кого она только не натравливала на нас! А после, когда я или любой другой мой сосед заполняли миллион бумажек или отделывались взяткой, старушка принималась «домучивать» свою жертву.
Она хуже той самой старушки из фильма «Дюплекс». И сегодня… сегодня ей хана!
— Привет, бесята. Хэллоу, сестридзе, — поприветствовала я Женьку.
Сестра привезла мне племянников ровно в семь вечера, как и договаривались. А я и забыть успела: и о ней, и о нашей операции «Извергиль». Витаминов, может, попить?
— И тебе привет, — чмокнула меня младшенькая. — Ты точно не против с моими посидеть?
— Не против. Чего тут противного?
— Мои адовы детишки, надеюсь, не устроят дестрой. Я сделала им внушение, чтобы они притворились ангелочками. А я побежала. Мерси, систер!
— Оторвись как следует, Женёк. Веди себя неприлично, и будь плохой девочкой, — дала я напутствие младшенькой, на которое она проказливо подмигнула.
— Есть быть плохой девочкой!
— Иди уже, — расхохоталась я, и закрыла за принарядившейся сестрой дверь. — Ну что, пацаны, — обернулась я к племянникам, — ваша мамка заставила вас сегодня играть передо мной роли ангелочков, да?
— Да-а-а!
— Фу-у-у! — прогудели Ванька и Петька, сморщив недовольно свои веснушчатые носы.
— Забудьте! До десяти вечера вы будете приличными детишками. Но
