Читаем без скачивания Город сбывшихся желаний - Джессика Гилмор

Полли протянула руку и неуверенно дотронулась до крепкого плеча – кожа была теплая и гладкая.

– Просыпайтесь. – Она легонько потрясла его, но это было все равно, что трясти статую.

Ее охватила злость. Долгое путешествие, перелеты, нарушение биоритмов из-за смены часовых поясов… она раздражена, ей необходимо спокойно посидеть и выпить кофе.

Полли, громко стуча каблуками, твердым шагом направилась к гардеробной, где держала одежду на разные случаи, когда прямо с работы отправлялась на светские мероприятия. Вторая дверь вела в ванную. Полли схватила с полочки стакан и несколько минут сливала воду из крана, чтобы охладить. Наполнив стакан, она прошагала к шезлонгу и наклонилась над незваным гостем.

Он опять пошевелился, лежа вполоборота, что позволяло лучше разглядеть его черты. Длинные густые ресницы, красиво очерченные скулы, словно над ними поработал искусный скульптор, надменно изогнутые дуги бровей. Широкий рот слегка приоткрыт. Чувственный рот. Рот, созданный для поцелуев.

Полли подавила эти мысли, подняла стакан и решительным жестом опрокинула. Струя холодной воды полилась на мирно спящее лицо.

Чего ожидать, Полли не знала: гнева, смущения или вообще никакой реакции. Но получила следующее – один покрасневший глаз лениво приоткрылся, на красивых губах появилась улыбка и… рука сжала ей кисть.

Застигнутая врасплох, она потеряла равновесие и стала падать. Рука обхватила ее за талию и потянула вниз.

– Bonjour, chérie[1]. – Голос был низкий, скрипучий после сна и звучал… как-то по-французски. – Если хотели меня разбудить, то достаточно лишь попросить.

У нее шок. А иначе она сделала бы хоть какое-то движение, позвала бы на помощь, освободилась бы из цепких рук, крепко припечатавших ее к голой груди. И она никогда и ни за что не позволила бы, чтобы другая его рука коснулась ее шеи ласково и нежно, а рот… рот приблизился к ее лицу. Не будь она в таком потрясении, то успела бы отвернуться, прежде чем твердые губы прижались к ее губам.

Да ее просто парализовало. Неужели это она не отстранилась от поцелуя, а приоткрыла рот?

Полли наконец очнулась и выпрямилась. Ей хотелось вытереть ладонью рот, который пульсировал от поцелуя. А что будет, если нагнуться и дать ему снова ее обнять?

– Что вы себе позволяете?

– Сказать au revoir[2], разумеется. – Он приподнялся, откинувшись на спинку шезлонга. Глаза его нахально шарили по ее фигуре.

– Au revoir?

Он, кажется, сошел с ума. И это вместо того, чтобы извиниться и срочно покинуть ее кабинет?

– Конечно. – Он поднял брови. – Раз вы одеты в деловой костюм, то я подумал, что вы хотите попрощаться. Но если это больше похоже на «доброе утро», – он широко улыбнулся, – то так даже лучше.

– Я не говорю ни au revoir, ни «доброе утро», или что-либо еще, кроме как: «Что вы делаете в моем кабинете и где ваша одежда?»

Она не собиралась подчеркивать последние слова, но получилось само собой. Кожу на спине все еще жжет, вкус его губ ощущается на губах, а глаза никак не отвести от загорелого, мускулистого тела.

А он? Ни стыда, ни капли смущения. Он смеется? Он либо ненормальный, либо пьян, или и то и другое. Надо сию же минуту позвонить в службу безопасности.

– Конечно! Ваш кабинет! Полли, bonjour. Я в восторге от встречи с вами.

Что? Он знает ее имя? Она непроизвольно сделала шаг назад, а он плавным движением пантеры слез с шезлонга и протянул ей руку.

– Кто вы и что здесь делаете? – Она отступила от него подальше, одной рукой ища телефон, чтобы позвонить.

– Я очень сожалею. – Он улыбался, словно вся ситуация лишь веселая шутка. – Я заснул здесь прошлой ночью и был сбит с толку, когда вы меня разбудили. – Его глаза самым бесстыдным образом смеялись. – Не в первый раз меня будят, выливая стакан воды. Я Габриель Бофиль, ваш новый вице-директор. Друзья называют меня Гейбом. Надеюсь, что и вы тоже будете звать меня так.

Она продолжала смотреть на него, словно он был сбежавшим преступником. А чему удивляться? Что он мог ожидать? О чем он думал? Ни о чем. Он пребывал в дреме, в туманном мире между сном и пробуждением, когда почувствовал у себя на плече теплую руку, а затем на него обрушилась струя холодной воды. Он, ничего не соображая, решил, что это розыгрыш. Он провел три недели работая ежедневно по восемнадцать часов, чтобы до приезда грозной Полли Рафферти полностью утвердиться в компании, и поэтому в момент ее появления не был в соответствующей форме.

Да, в глазах Полли это выглядело ужасно – он был призван в компанию без ее ведома и мнения, а поцелуй, которым он ее наградил, скорее всего, не оказался лучшим способом произвести приятное впечатление. Ему необходимо наверстать упущенное и сделать это быстро.

Он улыбнулся ей, вложив в улыбку весь свой шарм.

Ответной улыбки не последовало – глаза смотрели недовольно и строго. Темные круги под глазами говорили об усталости – она, должно быть, приехала прямо из аэропорта. Темно-золотистые волосы были причесаны в аккуратный пучок, а костюм выглядел безупречно чистым и выглаженным. Несмотря на стиль деловой женщины, было что-то ранимое в ее голубых глазах, в тонкой фигуре.

– Габриель Бофиль? – По голосу было понятно: она что-то припоминает. – Вы работали у «Демулен»?

– Oui[3], как директор по цифровым технологиям. – Он не стал упоминать, что его деятельность утроила прибыли сети магазинов старой парижской фирмы. Эта маленькая подробность пришлась бы очень кстати, но он не захотел этого делать… пока.

– Не припоминаю, чтобы я брала на работу нового вице-директора. – В ее голосе не было заметно ни слабости, ни ранимости. Этот голос был способен заморозить воду, все еще капающую с его тела. – Но даже если бы я это сделала, то как объяснить, что вы спите в моем кабинете и к тому же без верхней части вашей одежды?

«И как объяснить, почему вы меня поцеловали?» Она не произнесла этих слов, но он и без слов все понял.

Лучше ему забыть о поцелуе, пусть и восхитительном. Странно… Эта худенькая большеглазая женщина так откровенно и так охотно ответила на его поцелуй. Он до сих пор чувствует вкус ее губ, сладких, горячих.

– Полли, je suis désolė[4]. Я воспользовался этим кабинетом до вашего возвращения. Видите ли, мы не знали, захотите ли вы занять кабинет вашего деда или останетесь здесь. Вчера я опять проработал допоздна и не успел на последний поезд до Хоупфорда. А в такое время отель не найти, легче свалиться на кушетку. Если бы я знал, что вы этим утром возвращаетесь…

Он развел руками.

Не сработало. Она посмотрела на него с еще большим подозрением.

– Хоупфорд? Почему вы там остановились?

Гейб понял, что ситуация резко ухудшается. Если ей не понравилось, что он вице-директор, которого она не назначала, то каково ей узнать, что в ее доме живет чужой человек?

– Я кормил кота. Рафф волновался, что Мистер Симпкинс заскучает. – Он надеялся обаять ее улыбкой, но не получилось.

Так, с обаянием осечка, тогда попробуем деловой подход.

– Я договорился насчет своей квартиры, но, к сожалению, только я собрался туда въехать, как на всей улице провалилась почва – сосед расширял цокольный этаж, и вот авария. Я мог, конечно, поехать в отель. Но раз уж ваш дом пустовал, а мне негде жить… – Он пожал плечами. Тогда это казалось ему вполне разумным выходом.

Но Полли, очевидно, так не казалось.

– Вы остановились… в моем доме? А где Рафф? Почему он не там?

– Он был в Иордании, а теперь, по-моему, он в Австралии, но должен скоро вернуться. – Трудно запомнить все передвижения второго из близнецов Рафферти.

– В Австралии? Что он там делает? – Полли опустилась в большое кресло за письменным столом и вздохнула. Наверное, устала от всех вопросов, которые обрушила на него. У Гейба самого голова пошла кругом.

– Я думала, что Рафф подождет, пока я не вернусь, а уж потом уедет, – так тихо пробормотала она, что Гейб едва ее расслышал.

Если бы Габриель свел все претензии к своей семье к одному определению, это было бы полное отсутствие уважения личного пространства. Каждое движение, каждый порыв, каждая мысль обсуждались на семейном совете.

Его сестра Селина умудрялась по скайпу из Новой Зеландии принимать участие в семейных делах, и никакая разница во времени ей в этом не мешала. Абсолютно невозможно, чтобы кто-нибудь в доме Бофилей не знал точно, где находится каждый член семьи в любое время. Гейбу иногда казалось, что все они при рождении получили чипы. Как может быть такое, чтобы Полли Рафферти понятия не имела, где был ее брат-близнец и чем он занимался?

Она подняла на Гейба темно-голубые глаза.

– На меня, наверное, сильнее, чем я предполагала, повлияла смена часовых поясов при перелете, – медленно произнесла она. – Внесем ясность. Вы работаете здесь, в «Рафферти», как вице-директор и живете в Хоупфорде в моем доме.

– Временно, – уточнил он. – Да, в вашем доме.

Она прикрыла глаза.