Чтобы он гордился мной.
И в школе старался учиться хорошо. Ботаником, конечно, не был, но оценки были нормальные.
И вот, в один день это все кончилось. Нет. Не кончилось, а оборвалось. Резко. С грохотом стула, летящего в стену, и звоном бьющейся посуды.
- Папа! – все, что я успел крикнуть в спину отцу, сбегающему вниз по лестнице.
Он даже не обернулся.
Я не верил в происходящее. Смотрел на разбросанные по квартире вещи. На осколки посуды на полу. И на мать. Захлебывающуюся слезами, глотающую слова в немом крике. Потом она закрыла лицо руками и упала на пол. Я подбежал, пытался поднять ее. Но она сопротивлялась. Стала отталкивать меня.
И тогда я схватил куртку и бросился за отцом.
Я звал его, крича на весь двор. Пугая соседей и случайных прохожих.
Кричал, понимая, что он уехал. Сел в свою машину и уехал.
Это был последний день, когда я видел отца.
Я вернулся в квартиру и, чтобы хоть как-то забыться, стал прибираться. Расставлять по местам вещи, собирать мусор.
А мать все лежала и вздрагивала от всхлипов.
Я не знал, что будет дальше. Не хотел думать об этом.
Прибравшись, подошел к матери и опять хотел поднять ее. Чтобы отвести на кровать.
Но она опять лишь толкнула меня.
И тогда я пошел к себе и закрылся. Упал на кровать и уткнулся в подушку.
Мне хотелось тоже реветь, как и матери. Но не получалось.
Эти слезы навсегда застряли в моей груди. Прошло столько лет, но они все еще там. И иногда, в такие моменты, как этот, они душат. Лишают кислорода.
Но я сильнее них. Сильнее.
На следующее утро после ссоры я ждал, что отец вернется. Я не пошел в школу. Матери было наплевать. Она лежала, отвернувшись к стене, и так ни разу и не встала за весь день.
А я сидел на кухне и ждал. Ждал, что сейчас откроется входная дверь и войдет отец. Скажет, что погорячился вчера и все в прошлом. И я кинулся бы ему на шею, обнял и сказал, как сильно люблю его.
Но он не пришел. Ни в этот день, ни через день. Никогда.
- Он не вернется, Тагир, - сказала как-то вечером мать, заметив, что я не отхожу от окна. – Отец ушел от нас. Навсегда.
- Что ты такое говоришь? – спросил я, повернувшись к ней.
Теперь глаза матери всегда были грустные и уголки губ никогда больше не поднимались.
- Он ушел к другой женщине, - равнодушно произнесла она. – Не терзай себя, сынок. Мне и так тяжело. А видеть, как мучаешься ты… Невыносимо…
- Но мама… - я нахмурился и стал блуждать взглядом по комнате, - как ушел? Почему? У нас же все хорошо было…
- Такое случается, сынок. Вырастешь – поймешь.
Я вырос. Но не понял. Не понял и не простил.
Я до сих пор помню, как впервые узнал, куда, вернее, к кому ушел отец. Нет, не отец. Я отказался так называть его. Ренат. Вот. Ренат.
Ренат работал заместителем мэра. Поэтому наша семья не нуждалась. Я не знал отказа ни в чем. До определенного момента.
Мэр перешел кому-то дорогу и его прикончили. Снайпер четко сделал свою работу из укрытия.
Ренат стал исполняющим обязанности.
И посчитал своим долгом помочь вдове мэра, молодой женщине, оставшейся с двухлетним ребенком на руках. Это было похвально. Если бы не одно «но».
Именно к этой женщине отец потом и ушел.
Гораздо моложе моей матери. Красивая блондинка с огромной грудью. И с миллионным наследством мэра.
Нет, я не хотел думать, что Ренат ушел к ней ради денег. Да по сути, мне было плевать, почему он это сделал.
Главное было в другом – он предал нас с матерью. Он бросил женщину, которая таскалась с ним по гарнизонам, когда он еще был обычным офицером и не пошел в политику. Он бросил меня. Своего сына. Променяв нас на молодую подстилку, которая раздвинула ноги сначала перед мэром, а потом и перед его замом.
Я ненавидел ее. Виола. Так ее звали.
Я все узнал о ней в интернете.
У нее была дочь от мэра. Два года. Совсем малышка.
Но я ненавидел и ее.
Потому что видел фотографии, как мой отец, Ренат, сука, тискает ее на руках.
Как они втроем гуляют по парку, изображая счастливую семью.
Он стал ей отцом. Предав меня.
Никогда не забуду, как однажды, перед очень важными соревнованиями, я решил пойти помириться с отцом, чтобы позвать его на чемпионат. Чтобы он увидел, чего я добился. Ведь я знал, что выиграю. И тренер был во мне уверен.
Я пришел к дому, где он жил тогда с новой семьей, и стал ждать. Ждать пришлось долго.
Наконец, отец вышел из подъезда с какой-то белобрысой тощей девчонкой. Я сорвался со скамейки и побежал к нему.
- Папа! – закричал я и заметил испуг в его глазах, когда он повернулся на мой крик. – Пап! У меня сегодня чемпионат области! Приходи!
- Тагир? – удивленно ответил он. – Ты один? – огляделся по сторонам. – Где мать?
- Мама дома. Пап, я один. Ты придешь?
Мне так важно было услышать тогда от него, что да, он придет. Что он переживает за меня. Но вместо этого…
- Во сколько? – спросил он, сажая девчонку в кресло и пристегивая.
- В четыре. Начало в четыре. Но у меня бой примерно через полчаса после начала. Ты придешь, пап? Я готовился! Я обязательно выиграю! Помнишь, ты говорил…
- Я постараюсь, Тагир, - ответил он сухо. – Мне надо Полину на балет отвезти. Но я постараюсь.
Я перевел взгляд на испуганную девчонку в кресле.
Полина.
Вот она.
Дочь Виолы, которая лишила меня отца.
Мне кажется, девчонка легко прочитала ненависть в моих глазах, потому что тут же ее кукольное личико сморщилось и она захныкала.
- Тагир, нам пора, - отец отодвинул меня от машины и захлопнул дверь. – Я постараюсь прийти. Пока.
И все.
Он не пришел.
Я вышел на бой и с надеждой не прекращал рассматривать трибуны. Но его там не было.
И я пропустил болезненный прием. Из-за этой невнимательности.
Тогда я сжал кулаки. Внутри все кипело от злости. Я не могу проиграть из-за предательства. Не могу себе это позволить.
Я набросился на противника и в несколько минут уложил
