— Нет, не звал, просто понравился, привлёк внимание своими простотой и изяществом, — объяснила, прислушиваясь к ощущениям. Затем посмотрела на брата подозрительно, высвободила руку из захвата, потребовала ответа: — Тебе жалко, что ли? На нём даже бриллиантика крохотного нет, даже резьбы или защитной руны. Ни узора!
— При чём здесь это, Алессаль? Меч силён не узорами, а испитой кровью. Чем сильнее клинок, тем сложнее им овладеть, навязать ему свои правила, своё мировоззрение. Не справишься — станешь его орудием, а не владельцем.
Посмотрела на клинок, подошла к нему ближе, прислушалась.
— Зовёшь ты меня или нет?
Хотела спросить немного язвительно, чтобы показать Рагнару, как отношусь к его словам, но отчего–то выпрямилась по струнке смирно и замерла, затаив дыхание.
«Извини, пожалуйста», — додумала, подловив себя на мысли, что древнее оружие, как ни крути, заслуживает уважения и требует почтительного отношения, а не участия в семейных разборках. — «Ты мне очень понравился. Единственный из всех», — призналась мечу честно и откровенно.
— Ответил? — спросил Рагнар ледяным тоном.
— Не ответил, представь себе, — немного расстроенно признала я, сама же погладила простые чёрные кожаные ножны, в которых покоился мой любимчик. — Не доросла до него, наверное, — заметила, склоняя голову перед клинком, прощаясь. — Пойдём?
Кончики пальцев горели огнём, но я сжала руку в кулак, не позволяя ощущениям распространиться по телу и выдать меня.
— Как себя чувствуешь? — уточнил Рагнар с самым подозрительным выражением лица.
— Нормально я себя чувствую. Пойдём, пора собирать чемоданы и выезжать, — поторопила, испытывая неловкость.
— Руку покажи, — потребовал брат.
Да поняла я, поняла, ножен не стоило касаться, они так же опасны, как и рукоять древнего клинка. Он, небось, кровь пил литрами, а здесь я, мелочь пузатая… Любопытная Варвара. Лёгкая добыча для хищника, которым, несомненно, меч и является.
Руку спрятала за спину, но когда это останавливало Рагнара?
— Разожми кулак или я сделаю это силой, болеть будет неделю.
— Угрожать беззащитной девушке — как это по–мужски, — скорчив физиономию ответила я, но кулак разжала. Ожидая увидеть ожог, посмотрела на ладонь с опаской. — Вот видишь, ничего нет! — обрадовалась не на шутку возможности утереть нос властному братцу.
— Раздевайся, — потребовал он, не отпуская моё запястье.
— С ума сошёл?
— Я должен убедиться, что всё чисто. Если меч оставил отметку на теле…
— То-о? — вопросительно протянула я, изо всех сил пытаясь справиться с бешенством из–за его командного тона.
— Снимай платье, Алессаль, — холодно произнёс Рагнар. — Немедленно.
— Или ты его сорвёшь и будет больно? — рявкнула, выходя из себя.
От бешенства глаза брата стали голубыми. Он редко настолько терял контроль над собой, и я поневоле отступила. К мечу. Рука сама потянулась к рукояти.
— Замри! — вновь приказал Рагнар.
Нечто тёмное и жестокое поднялось из глубины души, глаза вспыхнули, скулы заострились. Стремительным движением рука дёрнулась к клинку, но брат оказался быстрее, перехватив моё запястье.
— Отпусти, — прошипела змеёй.
— Поздравляю, Алессаль, теперь твоя душа принадлежит клинку, — сообщил мужчина язвительно и, не выпуская меня из захвата, пошёл к выходу.
Я не могла взгляда оторвать от простого меча в чёрных кожаных ножнах и двигалась, машинально перебирая ногами вслед за ведущим. Только на первом этаже меня немного отпустило. С сожалением и тоской посмотрела в сторону сокровищницы, но меня вели дальше, выше, и очарование волшебной стали медленно, но верно ослабевало.
— Что ты имел в виду, говоря о душе? — спросила брата, когда мы поднялись в мою спальню. Только здесь я заметила, что он позаботился и об отобранных мною драгоценностях и нарядах, доставил сюда. Небось, магией перемещал, а я не заметила, погружённая в мистический транс боевого артефакта.
— То, о чём я тебя предупреждал. Он сильнее тебя, а значит, ты орудие, он — владетель.
— Навсегда?
— Учитывая, что ты девушка, да.
— Меня не устраивает такой ответ. Чем девушки хуже мужчин? — потребовала ответа.
— Девушки не владеют холодным оружием, Алессаль, тем более магическим.
Посмотрела на этого махрового шовиниста.
Нет, я и сама не против, когда мужчины берут на себя тяжёлую часть работы или рискуют жизнью, оберегая своих дам, но во всём должна быть мера. На Земле женщины и фехтуют, и стреляют, и делают всё, что хотят.
— Не владеют или не хотят владеть, Рагнар? — уточнила, склонив голову к плечу. — Почему я не могу научиться?
— А ты хочешь? — Он не стал скрывать удивление. — Это опасно. Магическое оружие — это вечное противостояние двух сторон, оно работает лишь на того, кого считает достойным. Кроме того, представь, на ладонях появятся мозоли, мышцы будет сводить от напряжения, при неверном движении ты можешь пораниться даже простым клинком, магический же, однажды отведав крови, будет хотеть ещё. Это схватка характеров. Нужно быть сильным духом и телом и не нарушать технику безопасности.
— Я похожа на человека, нарушающего технику безопасности? — важно задрав нос, спросила брата.
— Да, — ответил он и многозначительно посмотрел, мол, не лезла бы куда не следует, этого разговора вообще бы не было.
— Ладно, признаю, я не всегда поступаю разумно, но оружие уважаю и понимаю, что оно требует внимательного отношения. Я готова учиться и не боюсь мозолей. И тем более не хочу, чтобы мной управлял древний клинок с сомнительными намерениями.
— Оружие создано с совершенно определёнными намерениями, Алессаль. По тому, какую печать он оставил на твоём теле, мы поймём, какими именно.
И вот мы снова возвращаемся к вопросу моего разоблачения.
— Не стану раздеваться при тебе, — сообщила брату. — Схожу в ванную и проверюсь у зеркала. А ты, пожалуйста, возвращайся к себе, не смущай меня.
— Пытаюсь понять, но никак не выходит. Что
