Как оказалось, кровь — это тоже ресурс, наряду с финансами, армией, флотом, СМИ или законами. Кровь гвардейцев и солдат, каждый день умирающих при исполнении долга, не всегда честного и праведного, но всегда необходимого. Кровь тех, кто попал в жернова политической машины и выбрал «не ту» сторону. Неплохих людей, иногда очень даже симпатичных в личном плане, способных и умных, но чья жизнь несовместима с существованием государства. Жизнь бесправных рабочих, вынужденных горбатиться ради процветания родины, не живя даже, а выживая, борясь за кусок синтетического хлеба, глоток регенерированной воды и плохо очищенного кислорода. Жизнь людей из криминальных трущоб на окраинах, ежедневно и еженощно ведущих борьбу только за то, чтобы добраться домой целыми и невредимыми. Всех не перечислить.
Власть — это большая кровь. И ложь, чтобы эту кровь оправдать.
Она сдалась, пала под наплывом оной, утонула в этой страшной красной реке…
…Но не ушла на дно. Не опустила руки. Потому что она — королева, а быть королевой, даже реальной, — это тоже сказка. И пусть она не может ничего изменить сейчас, как сильная правительница сильного государства, она еще поведает миру свою ПОСЛЕДНЮЮ сказку. Ведь то, что она сделала, ничем иным назвать нельзя.
Сказка. Чудо. Ни один здравомыслящий человек до такого не додумается. Ведь правитель должен быть прагматиком, от него ждут прагматичных решений, а не чудес…
…И она дала миру такого прагматика. Воплощенную сказку, при этом совершенно реальную. И пусть жестокий и кровавый мир начинает молиться!
Сентябрь 2428 года, Венера, Альфа
Следователь отсутствовал более четверти часа. Сидящая в наручниках перед его столом молодая женщина с безучастным лицом смотрела перед собой, полностью погруженная в свои мысли. Она не производила впечатления матерой уголовницы, хотя на допросе вела себя соответствующе — нагло, развязно, дерзко. Смеялась следователю в лицо, хамила, язвила. А сейчас, оставшись в одиночестве, отключилась, уйдя в себя.
Конечно, она знает, что все ее потуги бесполезны. Законы жестоки, но им надо следовать. Что бы она ни делала, что бы ни говорила, ее будущее на ближайшие пять лет обрисовано четко и недвусмысленно определенно. Так зачем трястись, лебезить, бояться?
Она никогда никого не боялась, не собирается этого делать и теперь. И шла бы вся гвардия, в лице следователя и громил-надзирателей, далеко-далеко!..
Именно это прочел в ее лице высокий светловолосый мужчина с длинными, ниже плеч, волосами, вот уже пятнадцать минут задумчиво наблюдавший за подследственной с портативного визора. Референт, копающийся в изображениях файлов следственного управления, наконец воскликнул:
— Да подходит, сеньор граф! По всем параметрам.
— Наконец. Долго ты… — недовольно фыркнул тот, кого назвали графом.
— Так база данных-то чужая. Они тут сами себе ноги переломают, где уж мне быстро нужное отыскать!
Взглянув на изображение вслед за шефом, он с неким ехидством в голосе спросил:
— Не смущает ли вас, ваша светлость, ее… немного экзотическое прошлое?
— Первый срок? — Его светлость хмыкнул. — Мне кажется, именно такая нам и нужна. Сильная. Решительная. Пробивная. И чтобы было за что зацепить. Чтобы боялась, что мы передумаем. Стелилась перед нами, но шла по жизни напролом. За нашими спинами…
— Ты посмотри на ее глаза, — кивнул он на визор . — Это глаза хищницы, львицы. Пусть сейчас ей плохо и на многое наплевать, но она не сдается, не опускает руки. И того, что у нее осталось, никому ни за что не отнять.
— Львицы не занимаются незаконной проституцией в самом центре Красного квартала, сеньор. Это прерогатива забитых европеек, нищих американок или нелегалов с Востока. Тем нечего терять, максимум, что им грозит, — депортация. А она — чистокровная венерианка, хотя и из русского сектора.
— Ничего ты не понимаешь в людях! — подвел итог граф, после чего поднес к губам браслет. — Сеньор комиссар, проводите к задержанной.
Женщина подняла глаза. Вслед за охраной в допросную вошел высокий длинноволосый человек в строгом лощеном костюме, уверенный в себе, и невысокий человечек с «заезженным» лицом, с виртуальной папкой-планшеткой в руках. Это еще кто?
О втором можно было сказать с уверенностью — личный секретарь. Слишком уж рабочее, сосредоточенное выражение лица. К тому же неброская внешность, соответствующая статусу. Однако первый выделялся. Как внешностью, так манерой держаться: ни дать ни взять — князь Вселенной, а все вокруг в лучшем случае подданные. Блескучий, хорошо скроенный дорогой костюм, неброский, но и не символизирующий что-то вроде: «Смотрите, мой хозяин — аристократ в энном поколении! Он купит всех, если захочет!» Ей на подобный и за целый год не заработать, даже если ее возьмут на полную ставку в «Рай» или «Остров Малибу». Что уж говорить о Красном квартале?
Секретарь сел на кушетку позади нее, надвинул на левый глаз козырек визора, завихрил планшетку и активировал функцию перчатки, после чего принялся просматривать изображения каких-то документов. Высокий же уселся перед ней на стол, закинул ногу на ногу и забарабанил пальцами по колену. Во взгляде его читалась насмешка, превосходство, издевка. А еще… Какое-то уважение, что ли?
Да, уважение. Сильного к другому сильному, хотя и более слабому. Несмотря на аристократизм, он не презирал ее, в отличие от большинства представителей высшего сословия. Это радовало, утешало, правда не особенно. В любом случае добрым этот взгляд назвать было нельзя. Если она не подойдет ему для своих планов (иначе для чего ему, аристократу, приходить в тюрьму к уличной проститутке, как не с предложением сотрудничества?), он легко утопит ее в дерьме. Закон ведь писан только для плебеев: таких, как этот франт, мир не пугает. Они могут сровнять с землей, а могут и вытащить из самой большой передряги, наплевав на все тот же пресловутый закон. Интересно, что он хочет предложить? Об этом лучше даже не думать!
Помолчав еще минуты две и не добившись от женщины никакой реакции, светловолосый прекратил барабанить пальцами и усмехнулся:
— Стефания Шимановская, 2403 года рождения, Новая Самара, русский сектор. Окончила базовый уровень подготовки, средняя школа номер сто восемнадцать, Любинский район сектора, поселок Рудный, где и проживала до семнадцати лет с родителями. Иного образования нет.
Первый привод за незаконную проституцию 4 июля 2420 года там же, Рудный. Итог: предупреждение и административный штраф. Впервые оступившихся законы ее величества щадят… — прокомментировал он, понизив голос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
