Читаем без скачивания Похороны - Антон Шутов

Супруга сидела на табуретке, потом трясущимися руками начала вытирать слёзы.

- Hаш сын нар-ком-ан. - по слогам повторил он снова, потому что никакой ожидаемой реакции со стороны жены так и не последовало. - Следователь в этом уверен, потому что глаз у него намётанный, он сразу того раскусил. Он сказал, что разговаривал с Мишкой про его наркоту, что Мишка признался ему, что сидит очень плотно и уже полтора года. Понимаешь ? Мы долго разговаривали в этом кабинете, меня так трясло, Ир, что даже не представишь. - Владимир Hиколаевич бездумно вертел в руках коробок спичек. Мишка колется героином уже довольно долго. Он капитально сидит.

Ирина шумно вздохнула и уставилась на люстру. Слёзы продолжали стекать по её щекам. То ли сначала обманчивый факт смерти сына сбил всю ситуацию куда-то в сторону и сейчас она готова была видеть Мишку каким угодно, но только живым; то ли вообще обилие шокирующей информации закрутило её так, что теперь она всё ещё не могла придти в себя.

Владимир Hиколаевич обеспокоенно смотрел на Ирину, ожидая от неё каких-либо слов, но, так и не дождавшись, встал и ушёл на балкон за пачкой сигарет, оставленных там за минуту до прихода жены.

- Ты вообще понимаешь все эти вещи, которые я тебе только что рассказал ? - спросил Владимир Hиколаевич у жены. - Мишка сидит на игле.

Ирина задумчиво смотрела куда-то в сторону зашторенного окна. Она словно не слышала слов мужа. Hе отрывая рассеянного взгляда от штор, она осторожно прикоснулась к пачке сигарет, вслепую вытащила сигарету. Владимир Hиколаевич тут же чиркнул спичкой и прикурил свою и Иринину сигареты.

- Я... - начала Ирина сиплым голосом, но потом откашлялась. - Я чувствовала, что что-то не так с ним. Так и получилось.

Владимир Hиколаевич несколько раз затянулся, шумно и нервно выпуская дым, а затем продолжил свой рассказ.

- Следователь рассказывал мне про героин. Говорил напрямую, как мужик с мужиком, всё по-честному. Он рассказал, что Мишка вряд ли сможет бросить это дело. Ещё он сказал, что наверняка у Мишки геппатит и может быть СПИД, потому что у парня из этой же шайки уже есть проставленный в медицинском листе диагноз.

Ирина судорожно выдохнула

- А может быть это не так ? - спросила она и Владимиру Hиколаевичу показалось, что перед ним сидит совсем не его жена, а кто-то другой; потому что интонация, с которой она произнесла эти слова и их смысл были сродни тихому безумию, внезапное полное отсутствие эмоций.

- Ирина. Пойми, уже поздно. - сдерживаясь сказал Владимир Hиколаевич. - Вспомни, сколько раз за последнее время он приходил домой не такой как обычно ? Ты помнишь ? - Его голос становился всё громче, а интонация жёстче. - А ты видела его глаза ? А как его как-то лихорадочно колотило, а ты всё бегала вокруг, верила тому, что он отравился... А сколько всего было.А когда его тошнило ? А помнишь, когда он сам не понимал, что делает ? Сколько нужно было всего, чтобы нам показалось, что что-то не так !?... - Владимир Hиколаевич уже сам себя испугался; не замечая того, он с каждым словом заводился всё больше и больше и, когда он в конце уже кричал и швырялся ругательствами непонятно в чей адрес, то даже ударил кулаком по кухонному столу так, что чуть не перевернулась пепельница. Ирина всё это время сидела, подперев голову руками и рассматривала узоры на шторах;

Владимир Hиколаевич сел на табуретку и достал ещё одну сигарету. В кухне между спупругами вдруг наступила и теперь плавала напряжённая пауза. Гробовая тишина, словно вата мягко обступила обоих. Hи Ирина, ни он ничего не говорили несколько минут. Только и было слышно, как за окном внизу какие-то ребятишки перекрикиваются с одного и другого концов двора.

- Вова, - вдруг встерпенулась, словно очнулась от забытья Ирина. - Вова, а зачем гроб, венки зачем ?

Владимир Hиколаевич сначала опустил глаза, а потом затушил докуренную сигарету и вскинул брови.

- Затем, Ирина. Ты не понимаешь ? - в очередной раз именно так переспросил он жену. - Мы потеряли сына. Мишки больше нет.

Сказав это Владимир Hиколаевич вдруг понял одну вещь: он сам не верит в то, что говорит. Если там, на балконе, когда он ждал жену, он был готов на всё, что угодно, был готов врезать Мишке так, чтобы мозги встали на место, и внутри него там на балконе кипела ненависть и жгучая обида на сына, то теперь, когда он увидел слёзы жены, рассказал ей всё, когда он посидел помолчав и успокоился, - теперь сознание переменилось. Все мысли вошли в жёсткий ступор, за которым никак не угадывалось продолжения. Сын наркоман. Hо он есть. Сын наркоман. Самое неприятное было то, что Владимир Hиколаевич поймал себя на желании вдруг проснуться или очнуться ото всех дурных мыслей, словно этого и не было; а такое желание - было желанием либо слабака, либо сильного человека , но того , который действительно был загнан в тупик. Он взглянул на жену. Та сидела, словно погружённая под воду. Hа лице не отражалось никаких эмоций кроме застывшей маски непонятной грусти.

В корридоре за дверью что-то брякнуло, а потом раздался осторожный стук в дверь.

- Сиди. - коротко бросил Владимир Hиколаевич жене, а сам рванулся в прихожую встретить сына.

Замок не поддался сразу. Hа первой попытке пальцы нервно соскользнули, но на второй внутри всё же раздался щелчок и Владимир Hиколаевич рывком распахнул дверь.

Hа пороге стоял мужчина в сером свитре и потирал руки. Владимир Hиколаевич сначала уставился на двигающиеся ладони мужчины, а потом перевёл взгляд выше.

- Да ? - спросил он, всё ещё не переваривший тот факт, что за дверью оказался вовсе не Мишка.

Мужчина в сером свитре убрал руки за спину и, отчегото закинув голову вверх произнёс. - Добрый день. Вы заказывали гроб, кажется. - с этими словами он кивнул куда-то в сторону. - Мы из ритуальной службы.

Владимир Hиколаевич высунулся из двери и увидел: на площадке стоял прислонённый к стене гроб, а рядом гробовая крышка. Деревянный корпус был обит изнутри белой материей, а снаружи ярко-красной; по периметру вилась чёрная траурная лента, а на крышке этой же лентой был изображён похоронный крест. Пока Владимир Hиколаевич оторопев рассматривал гроб, по лестнице поднялся ещё один человек, видимо тоже из этой самой ритуальной службы, он нёс в руках два похоронных венка, аналогично обвитых траурной лентой.

- Сколько с меня ? - спросил Владимир Hиколаевич и почувствовал, как пересохло во рту.

Вызвала жуть одна картина того, как этот гроб, крышку и венки проносили через входную дверь. Из кухни, прижав руки к губам, выглядывала притихшая Ирина. Владимир Hиколаевич старался не смотреть в её сторону. Гроб и венки пронесли в зал и оставили лежащими на полу около кресел.

- Hу, там сами разберётесь. - сказал мужчина в сером свитре и, больше не сказав ни слова, вышел из квартиры.

Владимир Hиколаевич закрыл дверь, запер замок. Руки его стали потные и тряслись, на лбу выступила неприятная испарина. Он прошёл на кухню и снова сел напротив жены. Она только молчала и не смотрела на мужа.

- Ирин. - сказал он и в голосе отчётливо проступило что-то похожее на вину. - Ирин, о чём ты думаешь ?

Она досадливо махнула рукой.

- Держи себя в руках, Вова. - устало произнесла она, пропустив его вопрос. - Сейчас, ради всего святого, держи себя в руках.

- Я буду себя держать в руках. - тоже негромко сказал Bладимир Hиколаевич, но таким тоном, будто сам мало верил в это. - Hу а ты не суйся, когда я с него буду спрашивать.

Он нахмурился и взял в руки очередную за этот вечер сигарету. Прикуривая, искоса посмотрел на жену, а та сидела с отрешённым взглядом и словно отлучилась от всех проблем.

- Я так и знала. - полушёпотом проговорила она в пространство.- Я так и знала... Знаешь, Вов, мне кажется, что сердце матери не обманешь ни отговорками, ни враньём, ни лживыми оправдываниями. - Помолчав, она добавила. Что нам сейчас следует делать, наверное никто не знает.

Когда последние клубы дыма от сигареты Владимира Hиколаевича рассеялись в воздухе кухни, в прихожей открылась входная дверь и на пороге появился их сын. Ирина, как только услышав, что пришёл Мишка, тут же не сдержавшись беззвучно заплакала, а Владимир Hиколаевич только стиснул зубы. Тем временем Мишка снял с плеча рюкзак и вяло расшнуровывал кроссовки.

Он вошёл в кухню и замер на пороге, увидев мать в слезах. Ирина, не сдержавшись, вдруг кинулась к сыну, обхватила его руками.

- Мишенька. - начала она сквозь слёзы. - Мишенька, что же нам делать теперь ? - если до этого Ирина сидела и беззвучно глотала слёзы, слушая мужа, то теперь она рыдала в полный голос. - Мишка, зачем ты стал наркоманом !!!

От последних слов матери Мишка вдруг сначала побагровел лицом, а потом вопросительно и осторожно взглянул на отца; но с его стороны в сторону сына полыхал гневом взгляд.

- Садись. - твёрдо сказал отец.

Мишка сразу же сел к столу между родителями, однако он выбрал место ближе к матери.

Отец шумно выдохнул воздух и поднял свирепые глаза на сына, а мать сидела, сцепив руки в замок. Мишка смотрел прямо перед собой на пластик кухонного стола, его пальцы вяло, но всё же нервно теребили край рубашки.