не вешала его на стену. Ладно, подумаю об этом с утра, сейчас надо поспать, а то не отскребу себя от кровати…
Уснуть вот так сразу не вышло, с час я тупо скользила взглядом по портрету, пытаясь вспомнить, как он вообще пришел в голову. Чем дольше рассматривала, тем отчетливее мне слышалось тихое шипение за спиной, все больше походящее на голос. В какой-то момент я рискнула обернуться, чтобы столкнуться взглядом с желтыми, змеиными глазами. Кажется, я все-таки уснула, просто у меня случился осознанный сон, не иначе. Пальцы сами дернулись в попытке ущипнуть себя, чтобы проснуться, но змееглазый только за руки меня ухватил, удерживая на месте.
Змея… из горла вырвался тихий скулеж — клыки у него были вполне отчетливые, а если он еще и ядовитый…
— Не помнишь меня, Леда?
— Я…
Имя было не моим, но на него хотелось откликнуться. На краю сознания мелькнула какая-то мысль, но я не успела ее ухватить, слишком уж близко оказалось лицо блондина, слишком быстро и плавно он перемещался. Пальцы его хоть и были ледяными, зато от тела шел невыносимый жар, словно вокруг меня был сплошной огонь.
— Это только сон, просто слишком много впечатлений, — принялась я вслух уговаривать себя.
— Можешь считать меня сном, — мне кажется, или я видела раздвоенный язык? — Но не удивляйся, если он однажды сбудется… Это сейчас, пока ты не помнишь моего имени, я ничего не могу сделать, а жаль…
— Чего ты хочешь? Отвечай или уходи!
Он улыбнулся, предлагая угадать самой, склоняясь к шее, но не касаясь ее, только едва ощутимое дыхание и скользнувший вдоль вены кончик языка заставили нервно дернуть плечами и прикрыть глаза. Только бы не ядовитый, только бы не ядовитый… Хватка на руках исчезла, а я проснулась, принимаясь растирать затекшие от неудобной позы руки. Привидится же такое… и так натурально. А уж сон во сне со мной до этого не встречался. Ложиться обратно не хотелось, поэтому я, обняв подушку, пустым взглядом скользила по комнате, все пытаясь понять, при чем тут имя Леда. Чужое, незнакомое — я даже не могла вспомнить, слышала ли его когда-то прежде, но в то же время свое. И… Тут я вскочила, включая свет и зарываясь в ворох старых бумаг. Кажется, там было что-то такое, но почему-то ничего не могу найти. Зато нашелся рисунок со змеем, весьма разборчиво подписанный. Полоз. Забавно. Неядовитая змея, хоть и немаленькая. Только вот нарисованная рядом с ним схематичная человеческая фигура показывала, что эта змейка далека от обычной. Такой бы действительно, как в той песне, в тридцать три кольца обернулся бы, обвил, сжимая объятия до хруста костей. Но красивое лицо ночного видения из ума не шло.
Виски начало сдавливать, мне бы лечь, по-хорошему, но я, как ни странно, боялась возвращения Полоза. Точно… неужели все так просто? Забавно, забавно… головная боль нарастала и за попытками ее унять я даже не заметила, что уже рассвело. Кое-как запихнув все вещи в рюкзак, я, не завтракая, вышла из дома, надеясь прогулкой по осенней сырости отогнать неприятные ощущения. Сейчас бы, конечно, на четырех лапах побегать, но я не уверена, что смогу обернуться в волка или не застряну в звериной шкуре. Поэтому опыты лучше не проводить. Не на себе так точно. На ветке над калиткой осталось одинокое яблоко, уже сто раз перезрелое и десять раз перемороженное. Ну, надеюсь меня от него по дороге не скрутит.
Между кустов шлось легко, ноги слегка кололо, но это было терпимо, легче и приятнее, чем идти в жутких тонких колготках, от которых зудели ноги. Да и взгляды людей, провожающих мои голые коленки в нулевую температуру, доставляли немало удовольствия. Мама, правда, переживала, что я себе что-нибудь да застужу, но тут можно было не волноваться. Я даже простудами не болела.
Уже у самой остановки под ногами мелькнул змеиный хвост. Странно, вроде ж уже в спячку всем пора. А уж характерная расцветка хвоста и вовсе заставила напрячься, оглянуться в поисках незнакомца. Надо будет почитать про прошлые жизни. Что-то говорит, что мне это надо. И поспрашивать у знакомых…
Моя древняя карета, колесящая по просторам родины исключительно на чувстве долга своего водителя, приняла меня в жаркое нутро. Плюхнулась на привычное место у окна, затыкая уши наушниками. На соседней остановке кто-то упал на место напротив. Я бы и проигнорировала, если бы на колено не опустилась холодная рука. Возмущению не было предела, наушники были вырваны одним жестом, я уже собралась поднять шум, как вдруг увидела все те же желтые глаза. Вопрос не успел вырваться — перед глазами замелькали картинки и я выпала из реальности, оседая на руки попутчику.
1.3
Полина открыла глаза от того, что какая-то женщина, уже сильно в возрасте, но крепкая настолько, что назвать ее старушкой не поворачивался язык, встряхнула ее за плечо. Девушка сонно проморгалась, понимая, что совсем перестала различать сон и явь, раз такое мерещится. Она уже хотела было спросить, что случилось, вроде же не конечная — вокруг все еще тянулись бесконечные серые березы, но разглядела на руке попутчицы рисунок, у самого запястья, узнавая давнюю знакомую. Она ведь когда-то ее, впервые перекинувшуюся в волка, нашла в лесу и помогла вернуться обратно в человеческое обличие. Белова улыбнулась — совершенно искренне, радуясь встрече.
— Михеевна! — голос после сна был хриплый, вышел неразборчивый сип, но старая медведица только сверкнула желтоватыми глазами.
И повела рукой, встряхивая намотанными на руку бусами. Волчица только вздохнула завистливо — ее учить было некому, у каждого зверя свои методы. А вот женщине напротив осталось немного, отметила она с сожалением. Слишком уж сильно стали заметны животные черты. И желтые глаза, и потемневшие и затвердевшие у края ногти, и изменившееся лицо — все выдавало скорый конец. Но Белова была счастлива встретиться спустя столько времени.
— Я тебя так искала! Я такое в лесу видела! — девушка всплеснула руками.
— В лесу?! — медведица опустила тяжелую руку на голову, отвешивая подзатыльник. — Дуреха!
— За что? — она потерла ушибленную макушку.
— В лесу теперь не безопасно, — женщина стянула низку бусин с руки и принялась их перебирать, мерно пощелкивая полированными шариками.
— Ты про тени?
— Все-таки наткнулась? Про них, да… уже почти сто лет их не было и вот вернулись. И змей этот из норы вылез, хотя его даже бабка моя сказкой считала…
Шипящее "Леда" снова всплыло из памяти, но в этот раз словно совсем рядом раздалось. Полина зябко поежилась, непроизвольно натягивая
