него как раз, Ловчев. Людей с такой фамилией нельзя пускать за границу.
— Всё понял. Ты у нас по безопасности, а посему: проверь и результаты доложи.
Пинкертон вышел. В кабинет вернулась Света:
— К вам доктор.
— Проси.
3. Доктор
Доктора звали Эрнест Эрнестович, имя-отчество, прямо скажем, неординарное, но кроме имени и отчества ничего неординарного в нем не было. Это был обыкновенный терапевт, в меру опытный, внимательный и по отношению к начальству особенно заботливый.
— Сергей Иванович, как здоровье?
— Прекрасно. Ни на что не жалуюсь.
— Давайте я вас послушаю.
Никаких болезней у посланника не было, да и персонал посольства подобрался здоровый. Однако официальный доктор в штате числился и должен был лечить или, по крайней мере, проводить профилактические осмотры.
Посланник снял пиджак. Несмотря на тропики, должность поверенного в делах обязывала всегда быть при пиджаке и галстуке. Расстегнул рубашку. Доктор померил давление, вынул стетоскоп:
— Глубже дышите. Не дышите. Всё в порядке.
Посланник застегнул рубашку, надел пиджак. Докторупаковал свои инструменты и уже вроде бы собирался уйти, но посланник почувствовал, что тот хочет о чем-то его спросить:
— У вас еще есть вопросы?
Доктор колебался:
— Тут вот какое дело! Раз уж я здесь… Я все время хочу поговорить с вами по одному вопросу и не решаюсь… Вам это может показаться немного странным…
— После двадцати лет дипломатической службы меня трудно чем-нибудь удивить.
— Мне кажется, что по ночам кто-то бывает у меня в кабинете.
Посланник догадался:
— Там есть лекарства? Наркотические средства?
— Нет. Лекарства я держу в сейфе.
— И как вы замечаете присутствие постороннего?
— Вы только не удивляйтесь, но мне кажется, кто-то ночью переставляет скелет.
— Откуда у вас скелет?
— Остался от португальцев. Мой медпункт занимает четыре комнаты, при португальцах они были школьными учебными кабинетами. Я принимаю в биологическом кабинете.
— Поменяйте замок.
— Я поменял замок. Но скелет всё равно перемещается. По направлению к двери. Как будто хочет уйти. Я привык иметь дело с вещами реальными, а тут…
— Закрепите его как следует.
— Я закреплял.
— Закрепите еще.
В это время в кабинет ворвалась супруга посланника:
— Здравствуйте, доктор. Мне сказали, что вы здесь. Это очень хорошо. Скажите Сергею Ивановичу, что ему вредно пить много кофе. Он меня не слушается.
Доктор расплылся в улыбке:
— Это верно. Много кофе пить не стоит. Сколько чашек кофе в день вы пьете, Сергей Иванович?
— Много, — признался тот. — Но маленькие.
— Надо уменьшить количество. Когда я работал в посольстве в Каире…
Доктор очень любил рассказывать поучительные истории из своей практики работы за рубежом.
— Когда я работал в посольстве в Каире, у меня был пациент. Тоже пил много кофе. А потом сразу…
— Помер? — услужливо подсказал посланник.
Доктор понял, что сказал не то:
— Что вы! Что вы! Стал просыпаться по ночам и кричать.
— Просыпаться — куда ни шло. Но кричать — это плохо. С политической точки зрения. Местные могли подумать, что в нашем посольстве по ночам пытают.
Доктор продолжал давать полезные рекомендации:
— Вам нужно больше гулять. Особенно перед сном. Полчаса. Лучше час. Вдоль океана. Вы со мной согласны?
— Конечно. Придешь усталый после приема в два часа ночи, ложишься, а сна нет. Тут самое время погулять часок-другой вдоль океана. Туда-сюда. Глядишь, уже светает. Восход над океаном. Айвазовский! Местные, конечно, удивятся…
В это время дверь тихонько отворилась, и в комнату осторожно проникла девочка лет четырнадцати в длинном цветастом платье. Такие платья носили почти все девчонки посольства. У них это считалось модным. Девочку звали Тоня, и была она дочкой доктора.
— Что-нибудь случилось? — испугался доктор.
— К тебе пациент приходил. Жаловался на головную боль. Я ему дала тройчатку.
— Правильно, — одобрил решение дочери.
— Я и давление померила. Сто двадцать пять на восемьдесят два.
Отец снова ее одобрил:
— Правильно сделала, — и, повернувшись к Саше, добавил: — Она у меня молодец.
— Действительно, молодец, — согласилась Саша. — Только уж очень бледненькая.
— На улицу не вытащишь. У меня в кабинете стоит скелет. Еще от португальцев остался. Другие девчонки — на пляж, а моя кости считает. Весь скелет по косточкам разобрала. Врачом хочет стать.
— В отца.
— И в деда. Фамилия у нас самая что ни на есть медицинская: Лекаревы.
Получив поддержку от отца, Тоня тут же заявила:
— А у нас скелет начал по ночам ходить.
Отец ее остановил:
— Прекрати.
— Правда, ходит.
Сергей Иванович о такой новости уже был проинформирован, но Саша удивилась:
— Сам?
— Сам! — уверенно подтвердила младшая Лекарева.
Отец взял ее за руку и потащил к двери.
Когда Лекаревы ушли, Саша спросила мужа:
— Ты уже говорил с завхозом?
— Пока нет.
В комнату вошла Света.
— К вам бухгалтерша.
— Зови.
4. Дела бухгалтерские
В кабинет вплыла грузная дама с кипой бумаг. Звали её Клавдия Ильинична, но для всего посольства она была только «бухгалтерша». До посольства она работала бухгалтером в какой-то строительной фирме, поэтому в валютных вопросах не разбиралась и изменение курса валют воспринимала как личную неприятность.
— Подписать надо, — начала она.
— Давайте.
Она разложила на столе длинные листы и научившийся за многие посольские годы ориентироваться в бухгалтерский сводках Сергей Иванович начал подписывать. Цифры он не проверял, знал, что бухгалтерша никогда не ошибается. Считала на старом арифмометре, а в особо важных случаях перепроверяла столбиком.
Убедившись, что посланник разбирается в ее бумагах, бухгалтерша подошла к Саше:
— Извините, Александра Михайловна. Пока Сергей Иванович занят, я хотела бы с вами посоветоваться. Я хочу связать себе платье на зиму. Из мохера. Это очень теплая шерсть, а я мерзлячка.
Но Сергей Иванович, хоть и был занят бумагами, всё слышал:
— Для здешней зимы вам понадобится только набедренная повязка. А вот если вы перерасходуете смету, вас пошлют туда, где вам выдадут спецодежду… и пилу.
— Вы всё шутите, а я в нерешительности.
Она снова обратилась к Саше:
— Как вы считаете, оранжевый мне подойдет?
И снова, не отрываясь от бумаг, ответил Сергей Иванович:
— Вам подойдет фиолетовый.
— Почему? — удивилась бухгалтерша.
— Вы начали с этой стороны радуги. Я бы начал с другой. «Как однажды Жак звонарь городской сломал фонарь».
Бухгалтерша забыла, а скорее всего, и не знала, закон цветов радуги и удивилась:
— Какой фонарь? Если перегорела лампочка в фонаре на улице, то лампочку должны менять не мы, а местные власти. Наша смета не предусматривает замену лампочек на территории вне посольства.
Тут уж не выдержала Саша:
— Смета. Смета. Как смету составлять: «Посланник и так живет в роскоши». Ну, в какой роскоши мы живем!
