– О чем вы хотели меня спросить?
Нарушив тишину, поинтересовался Жаров.
Елена тяжело вздохнула.
– Возможно ли по истечению почти двадцати лет, возбудить расследование причин смерти матери?
Жаров задумался. Он пытался найти подходящие слова.
– Понимаете, Елена, слов бабушки и данного письма не хватит, чтобы обратиться в прокуратуру с просьбой возбудить расследование по факту гибели твоей матери. Для этого нужны более веские доказательства. Если рассказ твоей бабушки полностью правдив, то в этом деле был замешен кто-то из высокопоставленных сотрудников правоохранительных органов. Понимаете, состояние тел заживо утонувшего человека и утопленного трупа отличаются друг от друга. Патологоанатомы при вскрытии трупа сразу видят, в каком состоянии находился человек в момент потопления. По идеи, в случае с твоей матерью, патологоанатом должен был установить факт утопления мертвого тела. Это не произошло. Значит, либо твоя бабушка что-то напутала, либо, патологоанатом, подчиняясь чьему-то приказу, фальсифицировал данные вскрытия. Представь себе, что данный высокопоставленный сотрудник правоохранительных органов жив и по-прежнему находится при исполнении служебных обязанностей. Как ты думаешь, он позволит мне ворошить прошлое? Конечно, нет.
Елена печально вздохнула.
– Значит, смерть моей матери не будет отомщена. Впрочем, если закону не хватает оснований для возбуждения расследования по факту гибели человека, найду людей, которым эти основания вовсе не нужны.
Сказав это, Елена испытующе посмотрела на Жарова. Он был невозмутимо спокоен.
– Елена, хочу предостеречь вас от неосмотрительного поступка. Самосуд решит исключительно техническую сторону проблемы. На ваше состояние души это положительно не скажется. Прибегнув к услугам криминала, вы отнюдь не отомстите за смерть матери. Вы, попросту, опуститесь на уровень её убийц. Поверьте моему опыту, совершив самосуд, вы отнюдь не испытаете, даже малейшего, облегчения. Это не путь для решения вопроса.
Жаров умолк. Он испытующе смотрел на Елену. В глазах женщины появились слезинки.
– Что же мне делать? Неужели, я всю жизнь проживу с этим грузом?
В голосе женщины звучало глубокое отчаяние. Очевидно, она рассчитывала на помощь Жарова. Он же расписался в собственной беспомощности. Бюрократия оказалась сильнее его возможностей. Жаров молчал. По его выражению лица было понятно, что он оценивает ситуацию. Наконец, взглянув на Елену, он заговорил.
– Из опыта работы знаю, что убийцы, которые не понесли наказание за злодеяние, убеждаются в своей криминальной гениальности. Они, в какой-то момент жизни совершают подобное преступление. Вопрос, не случилось ли что-либо подобное в жизни убийц вашей матери? Получив свежие факты, мне будет легче убедить прокуратуру в необходимости возбудить расследование. А начав данное расследование, я смогу присовокупить к нему факт гибели вашей матери.
При последней фразе Жарова оживился, до того, молчавший Дмитрий.
– Жаров, ты гений сыска.
Хлопнув ладонью по столу, едва ли не прокричал он.
– Любимая, расскажи о таблетках.
Обратился Дмитрий к супруге.
Эта история случилась неделю тому назад. Елена, сидя в своем кабинете, готовилась к лекции. У нее зазвонил телефон. Мать Валентины сообщила ей, что бабушку двадцать минут тому назад увезла карета скорой помощи. Бабушка в плохом состоянии. Врачи скорой помощи не были уверены, что им удастся спасти старушку.
Отложив все дела, Елена помчалась в районный центр. Елена родилась и выросла в этом городе. В нём жили отец с мачехой. Елена не стала звонить им. Она не полагалась на их расторопность. Внутренний голос подсказывал ей, что она должна сама разобраться в ситуации. Войдя в палату, она нашла бабушку ещё в критическом состоянии. Старушка лежала под капельницей. Лицо было бледным. Она еле дышала. Из беседы с врачами, Елена узнала, что у бабушки произошел резкий скачок кровяного давления. Мария Степановна, так звали бабушку Елены, уже много лет страдала от скачков кровяного давления. Она систематически принимала таблетки, предотвращающие данный гипертонический криз. Что же произошло в этот день?
Вернувшись в палату, Елена присела рядом с кроватью больной. Бабушка с благодарностью смотрела на внучку. Набравшись сил, она прошептала:
– Не пускай сюда Людмилу с отцом. Они хотели меня убить.
При этих словах, Елена вздрогнула. Должно было произойти что-то очень серьезное, что бы бабушка так отзывалась о своей любимой дочери. Было заметно, что старушке тяжело говорить. Невзирая на немощность, она желала выговориться.
Конец ознакомительного фрагмента.
