Читаем без скачивания Золото дураков - Джон Холлинс

Большие люди с недобрыми лицами. Причем очень похожие на тех, кто унес почти все деньги, на которые Билл собирался прожить зиму.

– Чем могу помочь? – осведомился Билл со всей возможной любезностью.

Хотя он гораздо охотнее узнал бы, чем им можно напакостить.

– Проход освободи! – рявкнул первый. – Клятый ливень нас уже достал.

Он был выше остальных и отличался удивительно приплюснутым носом. Похоже, все детство первого прошло в попытках остановить лицом летящую сковороду. При разговоре в его носу со свистом циркулировал воздух.

– Конечно, – согласился Билл, отходя в сторону.

Билл не очень хотел видеть стражников Консорциума драконов под своей крышей. Но получить взбучку от них он хотел еще меньше.

Четверка, тяжко топая и сгибаясь под тяжестью мокрых доспехов, ввалилась внутрь.

– Благодарствую, – выговорил последний, чье лицо было чуть добрее, чем у остальных.

Первый закатил в отчаянии глаза.

Непрошеные гости обступили догорающий очаг и с нескрываемым презрением принялись рассматривать дом. От двери к очагу протянулись здоровенные грязные отпечатки подошв. Четвертый глянул на них и виновато пожал плечами.

На мгновение все застыли: солдаты – у огня, Билл – уцепившись за дверь, такую твердую, тяжелую, надежную. Он словно черпал силы из дерева, срезанного и обтесанного отцом еще до рождения Билла. Иначе трудно было бы глядеть на солдат у огня. В горле – один сплошной колючий ком, в голове – безумная каша.

Наконец Билл подошел к солдатам, очагу и своему супу. И принялся наливать варево в большую, скверно сделанную миску. Есть уже не хотелось, но хоть чем-то надо было занять себя. Солдаты свое дело все равно сделают, хочет того хозяин или нет.

Пока суп перекочевывал в миску, первый солдат копался в кожаном кошеле у пояса.

– Приятный дом, – заметил четвертый, которого молчание тяготило более остальных.

– Спасибо, – выговорил Билл, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Его построили мои родители.

– А я все своей благоверной говорю, мол, не худо бы себе такой заиметь, – продолжил четвертый, – но ей не нравится, как оно на ферме жить. Любит моя… ну… в самом центре событий. А на самом-то деле ей бы к алхимику поближе. Много у него берет всякого. Очень о здоровье заботится. Всегда мне что-нибудь в питание добавляет.

Он похлопал себя по животу, лязгая перчаткой о кольчугу, и его глаза затуманились.

– Но вот проку мне совсем никакого. Мой-то брат говорит, что эта подсевшая на наркотики гарпия наставляет мне рога, но брат всегда видит в жизни одни гадости.

Четвертый наконец заметил, что все уставились на него.

– Ох, пардон. Само собой, ничего из сказанного не имеет отношения к нашей, гм, официальной цели. Я просто хотел, ну, знаете…

Он умолк, придавленный начальственным взглядом.

Тогда первый снова уставился на кусок коричневатой пергаментной бумаги, извлеченный из кошеля. А после применил давящий начальственный взгляд к Биллу.

– Вы – Уиллет Альтиор Фэллоуз, сын Микеля Бетерра Фэллоуза, сына Теорна Пентаука Фэллоуза, владелец и фактический держатель прав обладания данным фермерским хозяйством?

Первый не был прирожденным оратором и запинался на каждом слове, однако твердо удерживал презрительную ухмылку.

– Так мне всегда говорила мама, – подтвердил Билл, кивая.

Четвертый хохотнул, но под взглядами коллег удушил свое веселье – будто бросил ребенка в колодец.

Лицо первого не дрогнуло ни на мгновение. Билл воочию представил, как огонек шутки гаснет перед стеной каменного безразличия. Первый производил впечатление человека, который сделал карьеру благодаря редкому свойству: полному отсутствию воображения. Такие люди выполняют приказы слепо и упрямо, и без малейших угрызений совести.

– Дракон Мантракс и, следовательно, Консорциум драконов как целое, – продолжил командир, по-прежнему запинаясь при чтении, – находят ваше уклонение от уплаты очередного годичного налога значительным оскорблением их благородства, чести и божественного статуса. Вследствие того вы…

– Постойте-ка, – выговорил Билл, ошеломленно глядя на первого, стиснув черпак так сильно, что побелели костяшки. – Находят что?!

Когда первый заговорил, Биллу показалось, что ледяной вихрь пронесся по всему нутру, а потом исчез, оставив после себя пустое чистое спокойствие. Будто все чувства унес мощный ужасный ураган, какие дочиста обдирают землю и швыряют коров, будто катапульты.

Когда солдат договорил, градус Билловой ярости поразил самого Билла. Он всегда считал себя мирным человеком. За двадцать восемь лет ввязался всего в три драки, лишь одну начав первым, и в каждой ударил ровно один раз. Но теперь в том месте, откуда поднялся ледяной вихрь, словно по велению могучего волшебника, невидимого и сдерживавшегося до поры, вспыхнула адская ярость.

– Годичного налога?! – сумел выдавить он, борясь с желанием забить черпак в глотку первому так глубоко, чтобы дочерпаться до причинного места. – Ваш великий и могучий гребаный дракон Мантракс выгреб у меня все до последнего пенни. Моя ферма загублена вашей гребаной жадностью. А я и не пожаловался ни разу! И не пикнул, пока вы забирали у меня каждый унаследованный медный шек, серебряный драх и золотой балл.

Билл стоял, чуть не исходя пеной от злобы, перед тощим, равнодушным, совершенно не впечатленным его речью командиром стражников.

– Наверное, бухгалтерия ошиблась, – вставил четвертый, почти забытый на периферии событий. – Знаете, в юрисдикции Матракса ну просто невероятное количество народу, каждый год находятся те, против чьего имени попросту забыли поставить галочку. Понимаете, это неизбежно при всякой бюрократии.

И Билл, и командир с ненавистью уставились на четвертого.

– Так поставьте эту чертову галочку, – процедил хозяин фермы, и в его голосе лютовал огонь.

– Ох, но ведь мы этого не можем, – в глубокой растерянности и смущении выговорил четвертый. – Это ж вообще не по нашему департаменту. Вы-то можете подать апелляцию, но сперва надо заплатить второй раз, а уже потом подавать.

– Заплатить второй раз? – произнес Билл, у которого все поплыло перед глазами от нереальности происходящего. – Да не могу я заплатить гребаный налог второй раз за год! Никто в округе не сможет. Это же безумие!

– Да, – печально подтвердил стражник. – Не очень честная система.

Биллу показалось, что края комнаты оторвались от реальности и сама комната угрожает сложиться, съежиться в ничто, оставив его наедине с черной пустотой безумия.

– Уиллет Альтиор Фэллоуз, – провозгласил первый с безразличной жестокой тупостью, достигаемой лишь долгими годами тренировок в безразличной жестокой тупости, – отныне я лишаю вас прав владения в компенсацию за неуплаченный налог. Отсюда вас немедля препроводят в долговую тюрьму.

– А, долговая тюрьма, – воскликнул четвертый, хлопая ладонью по лбу. – Я совсем про нее забыл. А ведь апеллировать-то нельзя, пока ты в тюрьме, – добавил он, кивая сам себе, – никто туда не придет и слушать тебя не станет. Но конечно, когда выйдешь, непременно подашь, никаких сомнений. Думаю, сейчас очередь года на четыре. Но честно говоря, странно, что она такая, ведь смертность в долговой тюрьме – о-го-го…

Он запнулся и стих, а затем обвел глазами коллег.

– Не слишком оно обнадеживающе звучит, правда? – рассеянно выговорил он.

Билл почти не слышал его. Как же такое может быть? Он строил планы по выживанию, тщательно обдумывал будущее. И все пошло прахом, раздавленное каблуками жадности и некомпетентности, и стало лишь топливом в костре безудержной ярости. В ушах зашумело. Глаза застила красная пелена.

Билл попытался что-то сказать, открыл рот – но вырвалось только нечленораздельное клокотание.

– Скуйте ему руки! – приказал первый.

И Билла перемкнуло. Внезапно в руках оказалась миска с варевом – и мощно понеслась к лицу первого. Она с приятным хрустом врезалась в нос и разлетелась на части. Осколки прочертили борозды по солдафонскому лицу. Билл внезапно вспомнил, что сделал эту миску сам. Простая лепка из глины, подарок для мамы. Билл хотел сделать вазу, но по малолетству не представлял, как выглядят вазы, – и закатил сцену, когда увидел, что мама ест из подарка. А теперь миски нет, исчезла вместе со всем остальным.

Солдат отпрянул и заорал. Билл почти не обращал на него внимания, кинувшись за железным котлом, полным горячей жижи.

Но стражник успел раньше – ударил стальной перчаткой и опрокинул котел, вылив суп.

Билл услышал, как скрежещет о кожу сталь. Мечи вылетали из ножен.

Билл размахнулся черпаком, шмякнул кинувшегося на него солдата по щеке. Нападающий отшатнулся, и Билл оказался лицом к лицу с четвертым – тот глядел круглыми от ужаса глазами. Билл сделал выпад, и черпак врезался во вражескую глотку. Стражник рухнул на пол, задыхаясь, с недоумением и обидой на лице.