Он и вправду был похож на медведя: все в его облике было тяжеловесно, значительно и массивно; крупная голова, глубоко и близко посаженные глаза, выдающийся нос и твердый подбородок. К тому же при очень высоком росте он имел могучее телосложение, хотя, благодаря физическим упражнениям, был строен и подтянут.
Шатун был нелюдим, вспыльчив, несмотря на разностороннюю образованность нередко вел себя грубо и неучтиво в обществе, но из-за того, что его боялись, да и считались ввиду внушительного богатства, обиженные им люди предпочитали делать вид, что добродушно посмеиваются над причудами своеобразного человека.
Имея в своем окружении компаньонов, адвокатов, приятелей, всевозможных доброжелателей и подхалимов, он, однако, не доверял никому. О скрытой стороне жизни Березина знали только его телохранители во главе с Игорем — лучшие профессионалы, каких можно было сыскать в Москве. Служили они ему верой и правдой за большие деньги и, конечно же, как и все, побаивались и уважали за острый аналитический ум.
Уже совсем рассвело, когда автомобиль Березина свернул на загородное шоссе. Машин как всегда, было невпроворот, пришлось тащиться черепашьим шагом. Вадим чувствовал, что проголодался, и этого было вполне достаточно, чтобы прийти в дурное расположение духа. Наконец затор рассосался, еще несколько поворотов, и впереди показалась высокая кирпичная ограда особняка с камерами наблюдения.
В подмосковном поселке семья Березиных поселилась десять лет назад. После смерти отца особняк перешел к Вадиму, с тех пор время от времени достраивался, расширялся, ремонтировался в соответствии с новыми веяниями моды, пока не превратился в грандиозное трехэтажное сооружение с бесчисленным количеством комнат, ванн, туалетов, сауной, тренажерным залом. На приусадебном участке — бассейн с подогревом, теннисный корт, фонтаны, беседки и, что самое важное, ухоженный, искусно разбитый сад — место наиболее любимое хозяином особняка.
Вадим поднялся по мраморной лестнице на второй этаж и вошел в белую, словно яблоневый цвет, спальню, с белой мебелью, с тончайшими, как паутина, легко вздымавшимися занавесками, где в великолепной кружевной постели, разметавшись среди взбитых подушек, спала, сверкая белизной кожи, не менее великолепная молодая женщина с соответствующим именем Светлана — очаровательная картина, приют неги и наслаждения для любимого, когда он, уставший от ответственных мужских дел, возвращается домой.
Вадим остановился у кровати, хмуро созерцая спящую, наливаясь, неизвестно с чего, раздражением, затем довольно бесцеремонно ее разбудил.
— Света, проснись, — скомандовал он.
Она сразу же открыла глаза.
— Распорядись насчет завтрака. Есть хочу. Пусть подадут прямо сюда. Я пока в душ.
За завтраком Светлана много говорила, в основном пересказывала светские сплетни. Вадим не слушал, жадно поглощая еду, при этом и не думал, просто сосредоточился на приеме пищи.
— Ты наняла новую кухарку? — спросил он, пережевывая нечто непонятное, но очень вкусное.
— Как, ты не знаешь? Дело в том, что некоторые наши соседи завели филиппинок. Они считаются лучшими горничными в мире. Я поручила Роману раздобыть и для нас филиппинку. Представь, вместо этого он нашел китаянку. Недавно я выяснила, что она прекрасно готовит китайские блюда. Поэтому иногда я прошу ее сотворить на кухне что-нибудь этакое.
— Китаянка? Красивая?
— Ах, о чем ты говоришь! Что китаянки, что филиппинки — все на одно лицо. Маленькие, юркие, зато их никогда не видно. Очень удобно.
— Да, действительно, — рассеянно согласился Вадим и сразу же забыл, о чем они говорили.
— Мне надо бежать, — заторопилась Светлана. — В девять у меня массаж.
— А потом куда? — спросил он, просто, чтобы что-то сказать.
— Прогуляемся с Викой по магазинам, потом надо успеть в салон, а вечером аукцион. Ты не пойдешь?
Она то появлялась, то исчезала в дверях. За ней шлейфом тянулся аромат дорогих духов. Он пил кофе и равнодушно следил за ее передвижениями. «Интересно, где его носило всю ночь», — думала Светлана, исподтишка оглядывая Вадима. Он был очень хорош в просторном махровом халате, с мокрыми волосами, темными прядками, спадавшими на лоб. От него исходила грубая мужская сила, которая притягивала к нему женщин, как мотыльков к огню.
С самого начала их отношений он раз и навсегда пресек все ее попытки контролировать его жизнь вне дома. Светлана всерьез опасалась его крутого нрава и потому не осмеливалась перечить. Хотя он не так уж часто отсутствовал по ночам, в глубине души она была уверена, что Вадим ей изменяет, как изменяли почти все любовники и мужья обитательницам богатых особняков, однако разузнать что-либо о его ночных похождениях ей не удавалось. Вадим о своих делах не рассказывал, по большей части был молчалив, и она привыкла довольствоваться ролью любовницы, но не подруги. Официально они женаты не были, жили четыре года в гражданском браке, и было совсем не похоже, что он когда-нибудь сделает ей предложение. Особой любви Вадима она к себе не чувствовала, хотя он был хорошим любовником и в первые годы их связи даже проявлял к ней умеренную нежность. Но в последнее время заметно поостыл, и она, опасаясь быть брошенной, как и большинство не состоявших в официальном браке подруг, откладывала на черный день часть денег, которые он давал на карманные расходы, а деньги были немалые. Вадим был щедр и ее трат не считал. Чтобы привязать его к себе, она пришла к неоригинальному выводу, что надо родить от него ребенка, но, как на грех, никак не могла забеременеть. Первые три года она предохранялась. Тогда ей хотелось в полной мере насладиться нежданно свалившимся на нее богатством и роскошью, элитными ресторанами, дорогими автомобилями, модными тусовками, фирменными магазинами, заграничными поездками, и так до бесконечности. Однако, сообразив, что всего этого можно лишиться в одночасье, она нанесла ряд визитов светилам медицинской науки, но результатов пока так и не последовало.
— Ну все, пока. Буду тебе звонить, — сказала она, чмокая его в благоухающую туалетной водой щеку. — Ты где будешь, в банке или в офисе?
— Пока не знаю. — Он потянулся. — Может, посплю немного.
«Узнать бы, с кем он шашни крутит, и выдрать этой дряни все волосы», — подумала она с неожиданной мстительной злобой.
Светлана села в машину и уехала. Вадим, захватив телефон, вышел, как был, в халате и тапочках, в сад. Было немного прохладно, но он любил утреннюю свежесть и тишину своего сада, росу на аккуратно подстриженной траве, полураскрытые головки цветов на клумбах, тихий шелест фонтана перед парадным входом.
