Читаем без скачивания Зеленые глаза Баст - Сакс Ромер

Сверху раздался скрип, я поднял глаза и отступил на шаг. Над стеной торчал щит с двумя такими же плакатами, что и на воротах.

— А вот и подтверждение, — произнес я и посмотрел сквозь деревья в сторону дома. — Свидетельство того, что там никто не живет.

— Должно быть, это ошибка, — пробормотал Болтон.

— Но не наша, — ответил я. — Видите, на плакатах написано: продается или сдается, Ред-Хаус и прочее.

Болтон недовольно проворчал:

— Чудной поворот. Но надо бы нам проверить гараж.

Мы прошли вдоль стены к нише, где, как я неоднократно замечал, находились гаражные ворота, вероятно, сооруженные одним из недавних жильцов. В замке торчал ключ, а на кольце, к которому ключ был прикреплен, висел и второй!

— Ничего не понимаю, — сказал Болтон, — вот уж чудеса так чудеса.

Он отпер гараж и обшарил помещение лучом фонарика. Внутри валялась пара канистр из-под бензина и кое-какой хлам: гаражом недавно пользовались, но автомобиля не было, впрочем, как не было ничего достаточно ценного, чтобы заинтересовать даже того подзаборника, который встретился нам десять минут назад. Единственным, что могло бы привлечь внимание, был большой, крепко сколоченный ящик, который частично перегораживал вход. Похоже, там когда-то хранились запасные части. Я с некоторым любопытством отметил, что на ящике зеленой краской было намалевано нечто, напоминавшее сидящую кошку.

— Если что тут и было, — подал голос Болтон, — то этому давно приделали ноги; мы запираем стойло после того, как коня успели увести. Если поступит жалоба, вы подтвердите, что я не виноват, сэр?

— Конечно, — ответил я. — Однако я сам нарушу закон, если пройду с вами внутрь, посему откланиваюсь.

— Доброй ночи, сэр, — попрощался констебль, вошел в пустой гараж и закрыл за собой ворота.

Я спешно зашагал к небольшому коттеджу, ставшему мне домом. Я часто думаю, что выбрал это уединенное жилье по мотивам чисто эгоистическим. Я не чурался выходов в свет и редко пропускал важные лондонские премьеры, но питал неодолимую слабость к тайным знаниям. Поэтому — и еще по одной причине, о коей поведаю позже, — я оставил квартиру в Темпле и вместе со своей библиотекой удалился в эту тихую заводь, где единственной связью с Флит-стрит, миром театров и клубов, шума и блеска, был телефон. Вряд ли стоит добавлять, что я располагал достаточными средствами, чтобы потакать своим капризам, иначе, будучи журналистом, я был бы вынужден держаться поближе к пульсу событий. Таким образом, я вел беспечное существование независимого корреспондента, к тому же был на хорошем счету, что позволяло выбирать темы, с которыми я желал иметь дело. По натуре я не тщеславен — или, вероятно, мне не хватает какого-то стимула — и все, что я писал, просто доставляло мне удовольствие, да и мои исследования, возможность рассказать о которых мне скоро представится, не из тех, что в наш меркантильный век способны пополнить чьи-либо сбережения.

Я не подозревал, как быстро придет конец размеренному течению моей жизни, насколько резко и непредсказуемо изменится русло упомянутых исследований. Но если в ту ночь мне и предстояло стать свидетелем жуткой драмы, поначалу никакое чутье мне не подсказывало, что темные силы, коим суждено перевернуть мое существование, уже близко; тень настигла меня лишь у старого вяза перед самым моим домом.

Только этим я могу объяснить то безотчетное чувство, что заставило меня замедлить шаг и прислушаться. Ветер наконец стих, и ночь наполнилась безмолвием, нарушаемым лишь стуком капель, падающих с ветвей, и далеким гудением города. Внезапно мне померещилось, что где-то воет пес. Я не слышал ничего похожего на звук шагов за спиной, однако быстро обернулся, не сомневаясь, что кто-то меня преследует. Как я уже сказал, это убеждение пришло из ниоткуда и было совершенно необъяснимо. Но догадка оказалась верной.

Метрах в пятнадцати от меня в свете уличного фонаря мелькнул смутный силуэт и тут же слился с черной тенью, отбрасываемой деревьями у дороги.

Не двигаясь с места, я несколько секунд всматривался во тьму. Стоит заметить, что появление случайного прохожего на улице в такое время не могло вызвать ни тревоги, ни проблеска любопытства: шел лишь первый час ночи. Я действительно пытался убедить себя этим аргументом и потому допускаю, что при виде силуэта я испытал нечто такое, что не может быть названо тревогой или любопытством, но содержит в себе ощущение, которое я не берусь определить и поныне. Мне вдруг пришло в голову, что промелькнувшая и исчезнувшая гибкая фигура ни в коем случае не была прохожим — и обычным человеком она тоже не была. И тут я вновь, уже отчетливо, услышал собачий вой.

И раз уж я поведал об этом, стоит ли умалчивать, что, резко повернувшись, я опрометью кинулся к своей калитке и, заслышав, как за мной захлопнулась входная дверь дома, с невероятным облегчением выдохнул? Коутс, мой ординарец, уже выставил холодные закуски в маленькой столовой, но я не притронулся к ним, а налил себе виски с содовой и нехотя пробежал глазами два или три письма, лежавших на столе.

В них не оказалось ничего особенно важного, и, выкурив последнюю сигарету, я выключил свет в столовой и направился в спальню (мой коттедж на самом деле построен на манер бунгало). В темной комнате я задержался у окна.

Из него я видел свой огородик, а над кустами живой изгороди возвышались деревья, высаженные на обочине дороги. Ветер окончательно стих, но облака с удивительной быстротой неслись по небу, то скрывая, то открывая почти полную луну в бесконечной игре света и тени. На какое-то мгновение луна освещала улицу целиком, а потом новая туча пролетала перед ее ликом, погружая все в кромешную тьму, и я смотрел точно в глубины пещеры.

В подобный миг темноты, повернувшись, чтобы зажечь лампу, я увидел глаза.

Они смотрели на меня из-под кустов ярдах в десяти поодаль, огораживающих сад, — огромные, мерцающие кошачьи глаза, и я, подавив вскрик, невольно отпрянул от окна. Я подумал, что тигр или еще какой-то хищник из кошачьих, наверное, сбежал из клетки. Мгновенно, действуя на одном инстинкте, я достал из оружейного шкафа винтовку, не раз сослужившую мне добрую службу в Индии, и направился в сторону двери.

Не успел я сделать и шага, как лунный свет вновь залил сад, и хотя было видно, что сквозь кусты не продраться даже зверю помельче, никого живого там не оказалось! Лишь по всей округе скорбно завывали собаки.

Глава 2 Знак кошки

Утром Коутс внес чай, газеты и письма, и я мгновенно проснулся.

— Шел ли ночью дождь, Коутс? — спросил я.