– Пойдемте, миссис Маргарет, – раздался рядом с женщиной голос Пенелопы. Горничная обняла хозяйку за плечи.
Маргарет хмуро посмотрела на нее. Щеки девушки стали пунцово-красными, русые волосы растрепались. Видневшаяся под одолженной кем-то накидкой ночная рубашка горничной потемнела от сажи.
Маргарет оттолкнула Пенелопу и вновь устремила взор на погребальный костер.
Огненная могила.
Люди у нее за спиной перешептывались. Маргарет слышала обрывки разговоров. То и дело кто-то говорил о «трагедии» и «кошмаре»; слышались также слова «слава Богу», «к счастью». Так и стояла Маргарет в ночной рубашке и чьей-то накидке, глядя на пылающий дом и надеясь, что Джером вот-вот выйдет из него, но со щемящей болью понимала, что этого уже никогда не произойдет. Он умер в огне.
Она не могла говорить. Значение теперь имели лишь тлеющие угли да зловоние сгоревшей бумаги, кожи и позолоты. Появилось ощущение нереальности происходившего. Она вот-вот проснется, и этот чудовищный, нелепый кошмар кончится.
Увы, происходящее не было сном. Розовые облака, напоминавшие нежные птичьи перья, плыли по небу. В Лондон пришел рассвет.
Пожар продолжался, ненасытные пунцовые губы пожирали все на своем пути. Торжествующая, насмешливая ухмылка по поводу ее неожиданного вдовства.
Джером...
Маргарет разрыдалась – беззвучно, изнемогая от душевной боли.
– Все сделано, ваша светлость.
Алан Стилтон, герцог Таррант, внимательно изучал стоявшего перед ним человека.
Библиотека была специально спроектирована так, чтобы выгодно продемонстрировать сокровища герцога – великолепные полотна Рубенса, фреску в стиле Джорджоне, шкафы из красного дерева, за стеклянными дверцами которых выстроились любимые книги Тарранта.
Одним своим видом Питер нарушал гармонию в этой комнате. Мало того что он был безобразен – вдобавок к этому на его щеке выделялся свежий длинный красный порез.
Итак, Джером побежден.
Официально Питер, бывший боксер, служил у герцога кучером. На самом же деле он выполнял деликатные поручения хозяина. Огромная фигура и разбойничья физиономия заставляли остальных слуг посматривать на него с опаской.
Герцог нанял Питера почти десять лет назад, когда увидел, как тот едва не прикончил соперника на ринге. Проявляемое им при этом рвение произвело на Тарранта большое впечатление. Еще больше герцога привлекало скрывающееся под этим рвением отчаяние. Короче, он решил нанять его и ни разу не пожалел об этом. Питер обладал одним неоценимым качеством – он был фанатично предан хозяину.
– Он мертв? – спросил Таррант, опустив глаза на стол. Герцог передвинул золотую чернильницу налево, затем разгладил рукой листок с письмом от управляющего. В этом не было никакой необходимости, но Таррант специально не смотрел на Питера, чтобы не показать жгучего интереса к ответу на свой вопрос.
– Да, ваша светлость, – учтиво промолвил Питер.
– А книги? – Таррант наконец-то взглянул на слугу.
– Их не смогли найти, – ответил слуга, склоняя голову, словно смущаясь своих слов.
Таррант кивнул, думая о том, что ему следует считать себя проклятым. Он заказал убийство собственного брата и теперь получил доказательство этого преступления. Забавно, что он не испытывал по этому поводу ни малейших угрызений совести. Встав из-за стола, герцог подошел к окну. Не надо Питеру знать, насколько его обеспокоила утрата «Записок». Они были единственным доказательством, в них содержалась тайна наследства, которую ему предстояло хранить грядущие десятилетия.
– Что с книжной лавкой?
– От нее остался только пепел, ваша светлость. Хоть что-то, если книги так и не удастся найти!
– А женщина? Маргарет? – У герцога так и засосало под ложечкой, когда он произносил ее имя. Как же его раздражала жена незаконнорожденного брата, этого бастарда!
– Она сумела выжить, ваша светлость. Не сгорела. Я там был и видел ее.
Очень жаль.
Подняв руку, герцог Таррант щелкнул пальцами в знак того, что слуга может идти. Питер в словах не нуждался, через мгновение дверь в библиотеку захлопнулась за его спиной.
За окном открывался вид на тихую площадь. Зеленое гнездышко, окруженное городскими домами. Престижный район, улица, на которой проживали графы и герцоги. Вообще-то Таррант предпочитал Лондону Уикхэмптон, однако этот дом его вполне устраивал.
Правда, сейчас Таррант не видел ни деревьев, ни железных ворот, ни выложенной камнями живописной дорожки, бегущей к небольшому парку. Нет, в этот момент он вновь ощутил себя пятнадцатилетним мальчишкой, которому отец рассказывал о своем непристойном поступке.
– У тебя есть брат, Алан.
– Что, сэр?
Даже не поворачиваясь, Таррант чувствовал взгляд мраморного изваяния – бюст отца с его ястребиным носом и выдающимся вперед подбородком замер на одной из полок у стены.
– Ты не расслышал моих слов, или тебя удивила новость о существовании брата?
– Ни то и ни другое, сэр, – осторожно ответил Алан. Он постоянно опасался отцовского гнева.
– Он всего на несколько месяцев младше тебя, Алан, – торжественно объявил отец, словно гордился этим доказательством собственной мужской состоятельности. Должно быть, он считал большим достижением произвести на свет двоих сыновей почти в одно и то же время. Только Алану все это было не по нраву. – Я упомянул его в своем завещании и хочу, чтобы ты следил за его расходами.
Алан неуверенно улыбнулся – он прекрасно запомнил это – в знак согласия. Зато за улыбкой юный Таррант смог скрыть свое истинное отношение к словам отца.
Отец хотел, чтобы он принял незаконнорожденного брата и делал вид, что этот выродок – ему ровня. И Алан повиновался целых двенадцать лет. С тех пор как отец умер, Алан носил навязанную ему мантию ответственности, пряча под ней питаемые к брату ярость и отвращение. Целых двенадцать лет он был тем, кем хотел бы видеть его отец, – управляющим этого бастарда, появившегося на свет в результате интрижки между горничной и герцогом.
До сегодняшнего дня.
Герцог Таррант взглянул на свинцово-серое небо, недоумевая, отчего это солнце такое блеклое. День ведь великолепный! Он наконец-то освободился. Не только от приветливого и раздражавшего его Джерома, но и от тени собственного отца, нашептывавшей ему на ухо правду, от которой некуда скрыться. Старик куда больше любил незаконнорожденного сына, чем своего полноправного наследника.
Внезапно Алан почувствовал себя невероятно счастливым человеком. Да, «Записки» утрачены, но не все еще потеряно. Ни Джером, ни его жена Маргарет никогда больше не побеспокоят его.
Герцог Таррант улыбнулся.
